__ЛОГОЦЕНТРИЗМ__ — понятие, введенное постмодернистской философией (в контексте парадигмы «постмодернистской чувствительности» — см. [[Постмодернистская чувствительность]]) для характеристики классической культурной традиции, установки которой критически оцениваются в качестве имплицитно фундированных идеей всепроникающего Логоса, что влечет за собой неадекватное, с точки зрения постмодернизма, осмысление бытия в качестве имеющего имманентную «логику» и подчиненного линейному детерминизму. 

Феномен логоса ([[Логос]]) в рационалистическом своем истолковании, по оценке постмодернистской философии, фактически стал символом культуры западного типа, воплотив в себе фундаментальные установки западной ментальности, выражающиеся в акцентировании активизма властного, формального, мужского начала, т.е. фактически фигуры внешнего причинения (критика «онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризма» у Деррида — см. [[Онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм]]). Именно в этом своем качестве понятие логоса как краеугольный камень культуры западного образца подвергается рефлексивному осмыслению в философии постмодернизма: семантико-аксиологическая доминанта европейского рационализма фиксируется Деррида как «империализм Логоса». Базовая структура европейского менталитета оценена Кристевой через «Л. европейского предложения», налагающий запрет на свободную ассоциативность мышления и др. 

Кроме того, согласно позиции Л.Сиксус, «логоцентризм подчиняет мысль — все концепции, коды и ценности — бинарной системе» (см. [[Бинаризм]]). Вся западная культурная традиция рассматривается постмодернизмом как тотально логоцентристская, т.е. основанная на презумпции наличия универсальной закономерности мироздания, понятой в духе линейного детерминизма. Фуко, правда, усматривает также за видимой и культивируемой «логофилией» западной культуры скрытый страх перед непредсказуемыми возможностями дискурса, его потенциальной неограниченной креативностью, т.е. латентную «логофобию» — «своего рода смутный страх перед лицом... внезапного проявления... неудержимого, прерывного... а также беспорядочного». 

При тематическом разворачивании содержания логоцентричной культуры для нее оказываются характерны, по оценке Фуко, как минимум, две «темы»: в онтологическом аспекте — «тема универсальной медиации», в гносеологическом — «тема изначального опыта». 

Первая из названных «тем» (тема универсальной медитации) аксиоматически полагает в качестве наличного «смысл, изначально содержащийся в сущностях вещей». Подобная посылка инспирирует такое построение философской онтологии, «когда повсюду обнаруживается движение логоса, возводящего единичные особенности до понятия и позволяющего непосредственному опыту сознания развернуть, в конечном счете, всю рациональность мира». На этой основе формируется образ мира как книги и соответственная интерпретация когнитивных процессов: «если и наличествует дискурс, то чем еще он может быть, как не скромным чтением?» (Фуко). 

Линейная версия детерминизма оценивается философией постмодернизма сугубо негативно, и прежде всего — в аспекте усмотрения в ее основании идеи преформизма (разворачивания исходно наличной имманентной «логики» процесса). Согласно Лиотару, линейный «детерминизм есть гипотеза, на которой основывается легитимация через производительность: ...последняя определяется соотношением «на входе» / «на выходе»... что позволяет достаточно точно предсказать «выход». 

В противоположность этому, постмодернистская философия фундирована той презумпцией, что закономерности, которым подчинена рассматриваемая ею предметность, принадлежат принципиально нелинейному типу детерминизма (см. [[Неодетерминизм]]). Процессуальное бытие моделируется постмодернизмом как автохтонное и спонтанное — вне того, что Т.Д’ан называет «однолинейным функционализмом». 

Обрисованная позиция постмодернистской философии влечет за собой и радикальную критику классической картины мира как основанной на идеях исходной упорядоченности бытия, наличия у него имманентного смысла (см. [[Метафизика]], [[Постметафизическое мышление]]), который последовательно развертывается в эволюции мира и может быть (в силу своей рациональной природы) реконструирован в интеллектуальном когнитивном усилии. 

Попытка преодоления Л. осуществляется постмодернистской философией по обеим названным «темам». Так, применительно к онтологии, Фуко постулирует тотальное отсутствие исходного «смысла» бытия мироздания: «если генеалогист стремится скорее к тому, чтобы слушать историю, нежели к тому, чтобы верить в метафизику, что он узнает? Что за вещами находится... не столько их сущностная и вневременная тайна, но тайна, заключающаяся в том, что у них нет сути, или что суть их была выстроена по частицам из чуждых им образов». Критике подвергается и классическая презумпция наличия «латентного смысла» истории (см. [[Постистория]]). 

Стратегией гносеологических практик оказывается для философии эпохи постмодерна: «не полагать, что мир поворачивает к нам свое легко поддающееся чтению лицо, которое нам якобы остается лишь дешифровать: мир — не сообщник нашего познания, и не существует никакого пре-дискурсивного провидения, которое делало бы его благосклонным к нам». Любая форма дискурса в этом контексте выступает «как насилие, которое мы совершаем над вещами, во всяком случае — как некая практика, которую мы им навязываем». 

В рамках подобной стратегии философствования центральным предметом философии оказывается дискурс, понятый в аспекте своей формы, а это значит, что центральное внимание философия постмодернизма уделяет не содержательным, а сугубо языковым моментам. Однако, в условиях отказа от референциальной концепции знака вербальная сфера также предстает ни чем иным, как спонтанной игрой означающего, находящегося, в свою очередь, в процессе имманентной самоорганизации. 

Начертанный на знаменах постмодернизма отказ от логоцентристской парадигмы проявляет себя и в данной области: как констатирует Р.Барт, «нет больше логической ячейки языка — фразы». Деррида эксплицитно провозглашает «освобождение означающего от его зависимости или происхождения от логоса и связанного с ним понятия «истины», или первичного означаемого». С учетом контекста историко-философской традиции Дж.Р.Серль интерпретирует процедуру деконструкции как конституирующую «некое множество текстуальных значений, направленных по преимуществу на подрыв логоцентристских тенденций». 

На этой основе феномен Л. десакрализуется в культуре постмодерна (см. [[Логотомия]]) и оценивается как подлежащий логомахии (см. [[Логомахия]]). Постмодернизм осуществляет радикальный отказ от идеи линейности и традиционно сопряженной с ней идеи однозначной, прозрачной в смысловом отношении и предсказуемой рациональности, выраженной в понятии логоса: как пишет Деррида, «что до линеарности, то я ее всегда ассоциировал с логоцентризмом». 

Фундированная философией постмодернизма концепция трансгрессии, предполагающая выход за пределы регулируемой логосом сферы традиционно понятой рациональности («...по ту сторону знания, власти, сексуальности» у Фуко) также ориентирует на «демонтаж Л.», который, однако, при своей семантически исчерпывающей тотальности мыслится постмодернизмом (в силу того, что затрагивает самые основоположения западной культуры) как «дело деликатное» (Деррида). (См. также [[Логотомия]], [[Логомахия]], [[Логофилия]], [[Логофобия]], [[Онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм]].)  
  

_М.А. Можейко_
