__ПОСТМОДЕРНИЗМ__ — понятие, используемое современной философской рефлексией для обозначения характерного для культуры сегодняшнего дня типа философствования, содержательно-аксиологически дистанцирующегося не только от классической, но и от неклассической традиций и конституирующего себя как пост-современная, т.е. постнеклассическая философия. Ведущие представители: Р.Барт, Батай, Бланшо, Бодрийяр, Делез, Деррида, Джеймисон, Гваттари, Клоссовски, Кристева, Лиотар, Мерло-Понти, Фуко и др. 

Термин «П.» впервые был употреблен в книге Р.Ранвица «Кризис европейской культуры» (1917); в 1934 использован у Ф.де Ониза для обозначения авангардистских поэтических опытов начала 20 в., радикально отторгающих литературную традицию; с 1939 по 1947 в работах Тойнби было конституировано содержание понятия «П.» как обозначающего современную (начиная от Первой мировой войны) эпоху, радикально отличную от предшествующей эпохи модерна; в конце 1960 — 1970-х данное понятие использовалось для фиксации новационных тенденций в таких сферах, как архитектура и искусство (прежде всего, вербальные его формы), и было апплицировано на такие сферы предметности, как экономико-технологическая и социально-историческая; начиная с 1979 (после работы Лиотара «Постмодернистское состояние: доклад о знании») утверждается в статусе философской категории, фиксирующей ментальную специфику современной эпохи в целом (К.Батлер, В.Вельш, Т.Д’ан, Д.Дэвис, Ч.Дженкс, А.Ле Во, Д.Лодж, Дж.Мад-заро, А.Б.Олива, У.Спейнос, У.Стейнер, А.Уайлд, Д.Фоккема, Д.Форворд, И.Хассан и др.). 

В настоящее время история трансформации содержания понятия «П.» становится специальным предметом постмодернистской философской рефлексии (Х.Бертенс, М.А.Роуз и др.). Несмотря на программное дистанцирование П. от презумпций классической и неклассической философских традиций, тем не менее, постмодернистская программа современной философии генетически во многом восходит к неклассическому типу философствования (начиная с Ницше), и в частности — к постструктурализму, структурному психоанализу, неомарксизму, феноменологии, философии Хайдеггера, традициям «постнаучного мышления» и «поэтического мышления», а также к традициям семиотики и структурной лингвистики (см. [[Семиотика]], [[Соссюр]], [[Язык-объект]]) и, в поздних своих версиях — к философии диалога, теории языковых игр. Несмотря на то, что доминирующей является тенденция датировки возникновения и концептуального оформления П. серединой 1950-х, существует и позиция, согласно которой данный процесс отодвигается к концу 1930-х (К.Батлер, И.Хассан); по оценке Эко, применительно к усмотрению «начала» П. обнаруживает себя тенденция относить его «ко все более далекому прошлому», — и если иронично моделируемые Эко попытки «объявить постмодернистом самого Гомера» и не предпринимались всерьез, то интерпретация в постмодернистском ключе априоризма И.Канта как предвосхищающего идею означивания не чужда постмодернистской ретроспективе (В.Моран). 

В современной философской литературе ведутся достаточно оживленные дискуссии о соотношении таких аспектов содержания данного понятия, как собственно философский, социологический (З.Бауман, Р.Виллиамс, К.Кумар, С.Лаш, Д.Лион, Дж.Урри, Ф.Фехер, А.Хеллер), культурологический (С.Бест, Д.Келлнер, Е.Джеллнер, М.Постер, Б.С.Тэрнер, Б.Смарт), литературно — и архитектурно-художественный (Ч.Дженкс, И.Хассан) и др. (при этом следует иметь в виду условность подобного разнесения названных мыслителей по департаментам, жесткость границ между которыми они сами решительно отвергают). 

Указанные дискуссии, в свою очередь, выводят на проблему экспликации — наряду с содержанием понятия «философии П.» — и содержания таких понятий, как «постмодернистская социология», «постмодернистская культурология», «постмодернистская лингвистика» и т.д. В последнее время, однако, начинает доминировать тенденция к предельно широкому пониманию термина «П.» и признанию того, что его «следует употреблять не как историко-литературное или теоретико-архитектурное, а как всемирно-историческое понятие» (Г.Кюнг). 

Вместе с тем, к настоящему времени утвердилась точка зрения, согласно которой «постмодернизм — эпоха не столько в развитии социальной реальности, сколько сознания» (З.Бауман). Современная культура рефлексивно осмысливает себя как «постмодерн», т.е. пост-современность, как процессуальность, которая разворачивается «после времени» — в ситуации «свершенности» и «завершенности» истории (см. [[Постистория]], [[Deja-vu]], [[3 Books/PostModernism/Ирония]]). 

Аналогично этому, современная философия конституирует себя не только как пост-современная (собственно, post-modernism), но и как постфилософия, что предполагает отказ от традиционных для философии проблемных полей, понятийно-категориального аппарата и классических семантико-аксиологических приоритетов. Так, философия П. отказывается от дифференциации философского знания на онтологию, гносеологию и т.д. (см. [[Логоцентризм]], [[Дискурс]], [[Логотомия]], [[Логомахия]]), фиксируя невозможность конституирования в современной ситуации метафизики как таковой (см. [[Метафизика]], [[Онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм]]) и рефлексивно осмысливая современный стиль мышления как «постметафизический» (см. [[Постметафизическое мышление]]). Последний реализует себя вне традиционных функционально-семантических оппозиций, выступавших в культуре классического и неклассического типов в качестве фундаментальных гештальтирующих осей мыслительного пространства: подвергая резкой критике саму идею бинарных оппозиций как таковую (см. [[Бинаризм]], [[Хора]]), П. мыслит себя вне дихотомических противопоставлений субъекта и объекта (см. [[Смерть Субъекта]], [[Анти-Психологизм]], [[Украденный объект]]), мужского и женского (см. [[Соблазн]]), внутреннего и внешнего (см. [[Складка]], [[Складывание]]), центра и периферии (см. [[Ацентризм]], [[Плоскость]]). 

В целом, если современное культурное состояние может быть зафиксировано посредством понятия «постмодерн», то состояние осознающей его ментальности — посредством понятия «П.». В этом плане исследователи настойчиво подчеркивают рефлексивный характер П. как феномена культуры: «постмодернизм как таковой есть не что иное, как современность для самой себя» (З.Бауман). Таким образом, «постмодерн... понимается как состояние радикальной плюральности, а постмодернизм — как его концепция» (В.Вельш). 

Безусловно, речь может идти не о единой концепции, семантически исчерпывающей своим содержанием все проблемное поле современной постмодернистской философии: П. как философский феномен в принципе не может быть рассмотрен в качестве монолитного, характеризуясь не только атрибутивной, но и программной плюральностью, объективирующейся в широком веере разнообразных (как по критерию моделируемой предметности, так и с точки зрения используемой методологии) проектов, среди которых наиболее значительными являются: 
- текстологический (см. [[3 Books/PostModernism/Деконструкция]], [[Пустой знак]], [[Трансцендентальное означаемое]], [[Означивание]], [[Смерть Автора]], [[Скриптор]], [[Интертекстуальность]], [[Конструкция]], [[Диспозитив семиотический]], [[След]], [[Differance]], [[Бесовская текстура]] , [[Игра структуры]], [[Пастиш]], [[Комфортабельное чтение]], [[Текст-удовольствие]], [[Текст-наслаждение]], [[Слова-бумажники]], [[Текстовой анализ]]), 
- номадологический (см. [[Номадология]], [[Ризома]], [[Хаосмос]], [[3 Books/PostModernism/Лабиринт]], [[Дикий опыт]], [[Эон]], [[Поверхность]], [[Плоскость]], [[Складка]], [[Складывание]], [[Тело без органов]], [[Экспериментация]]), 
- шизоаналитический (см. [[Шизоанализ]], [[Анти-Эдип]], [[Машины желания]], [[Тело без органов]]), 
- нарратологический (см. [[Нарратив]], [[Закат метанарраций]]), 
- генеалогический (см. [[Генеалогия]], [[Событие]] , [[Событийность]]), 
- симуляционный (см. [[Симуляция]], [[3 Books/PostModernism/Симулякр]]), 
- коммуникационный (см. [[After-postmodernism]], [[Воскрешение субъекта]], [[Другой]], [[Языковые игры]]) и др. 

- Более того, П. и не стремится ни конституировать себя в качестве актуально единой философской стратегии, унифицированной по своим основаниям, методам и целям (см. [[Нонселекции принцип]], [[Логотомия]]) и претендовавшей бы на оригинальность (см. [[Коллаж]], [[Смерть Автора]], [[Конструкция]]), ни утвердиться в качестве философской традиции (см. [[Мертвой руки принцип]]), программно постулируя невозможность в современных условиях реализации подобного философско-метафизического проекта (см. [[Логоцентризм]], [[Тождества философия]], [[Различия философия]], [[Идиографизм]], [[Метафизика отсутствия]], [[Нонсенс]]). 

Семантическая и категориальная пестрота постмодернистской философии во многом обусловлены радикальным отказом П. от самой идеи возможности конституирования в сфере современного философствования концептуально-методологической матрицы, которая могла бы претендовать на парадигмальный статус, его программной установкой на идиографизм (см. [[Идиографизм]]) и изначальной плюральностью проблемного поля, обнаруживающего к тому же постоянные интенции к своему расширению (философия письма и текста, вариативные динамические модели социальности и субъективности, концептуальные модели исторической событийности, власти, дискурса и языка, аналитические модели сознания и бессознательного, телесности сексуальности и мн.др. — см. [[Постистория]], [[Событие]], [[Событийность]], [[Власть]], [[Дискурс]], [[Язык-объект]], [[Языковые игры]], [[Тело]], [[3 Books/PostModernism/Телесность]], [[Хюбрис]] и др.).

Не следует также сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что П. является актуальным феноменом, еще не принадлежащим философской традиции в режиме past perfect, — как его содержание, так и терминологический инструментарий находятся в процессе своего становления и не могут, в силу этого, характеризоваться устоявшейся унифицированностью. Отсюда — характерная для постмодернистской философии интенция к рефлексивному определению феномена П. в целом посредством указания на частные (как в смысле неуниверсальности распространения, так и в смысле локальности предметности) его характеристики. 

Так, например, по Лиотару, П. может быть определен как «недоверие к метаповествованиям», Джеймисон усматривает атрибутивную характеристику П. в ориентации на специфическую пародийность (см. [[Логика культуры капитализма]], [[Пастиш]]) и т.п. Вместе с тем, несмотря на сказанное, применительно к П. как феномену философской традиции можно утверждать, что, возникая исходно как своего рода особая ситуация в развитии философского мышления, заключающаяся в сугубо негативном дистанцировании от сложившихся стратегий построения философского знания, к настоящему времени П. может быть оценен как конституированный в пространстве философской рефлексии в качестве феномена, имеющего бесспорный парадигмальный статус. 

Постмодернистская программа философствования удовлетворяет всем критериальным требованиям, предъявляемым к исследовательской парадигме, а именно: 
1. вырабатывает собственную модель видения реальности, фундированную презумпциями ее атрибутивной хаотичности и изначальной семиотической (прежде всего — языковой) артикулированности («постмодернистская чувствительность» как установка на восприятие реальности в качестве хаотически фрагментированной и семиотизированной, вплоть до постулирования знаково артикулированного способа существования как единственно возможного — см. [[Постмодернистская чувствительность]], [[Руины]], [[3 Books/PostModernism/Ирония]], [[Симуляция]], [[Deja-vu]], [[Хаос]]); 
2. формирует специфические идеалы и нормы описания и объяснения мира, рефлексивно осмысленные в постмодернистской нарратологии и заключающиеся в принципиальном и программном плюрализме (см. [[Нарратив]], [[Нонселекции принцип]]), и идеалы и нормы организации знания, находящие свое выражение в программном когнитивном релятивизме (поворот от стратегии alterity к стратегии mutuality), основанном на концепции «заката больших нарраций». 

В парадигмальной эволюции П. могут быть выделены два этапа: 
1. описанная выше постмодернистская классика деконструктивизма (см. Барт, Батай, Бланшо, Бодрийяр, Делез, Деррида, Джеймисон, Гваттари, Клоссовски, Кристева, Лиотар, Мерло-Понти, Фуко), характеризующаяся крайним радикализмом дистанцирования от презумпций как классической, так и от неклассической философии, и  
2. оформляющаяся в настоящая время парадигмальная модификация П., представляющая собой результат определенного поворота к пересмотру исходных презумпций (отчасти связанным с коммуникационным поворотом в развитии философской проблематики) и могущая быть интерпретирована как своего рода after-postmodernism (см. [[After-postmodernism]], [[Воскрешение субъекта]], [[Другой]]).  

Философский П. не только обладает парадигмальным статусом, но и выполняет в современной культуре исконно присущие философии функции. Прежде всего, в философии П. шлифуются понятийные средства, необходимые для адекватного описания втягивающихся в сферу познания современной культуры неравновесных самоорганизующихся систем (как в свое время шлифовались в философском языке понятийно-логические средства, необходимые для описания систем динамических, а потом — развивающихся). 

Подвергая мета-теоретическому осмыслению данный процесс, Фуко пишет о том, что в настоящее время осуществляется формирование нового стиля мышления и, собственно, новой культуры.  По его словам, новый фундаментальный опыт человечества «невозможно заставить говорить... на тысячелетнем языке диалектики». Конституирующийся в современной культуре новый, нелинейный, способ видения мира нуждается и в новом языке для своего выражения, однако на данный момент «новому опыту», по оценке Фуко, «еще только предстоит найти и язык, который будет для него тем же, чем была диалектика для противоречия» (см. [[Невозможность]], [[Трансгрессия]]). 

Подобно тому, как, моделируя — в прогностическом режиме — динамику саморазвивающейся системы, философия 19 в. апеллировала к абстрактным сферам предметности, являющимся по своему когнитивному статусу идеальным (теоретическим) конструктом (например, монада в монадологии Лейбница), — точно так же, моделируя новый тип динамики (нелинейные самоорганизационные процессы в хаотических аструктурных средах) и вырабатывая понятийный аппарат для описания подобных динамик, философия постмодернизма также оперирует идеальными объектами (типа «номадического распределения сингулярностей», «ризоморфных сред» и т.п.

Наибольшей мерой конкретности в этом контексте обладают такие постмодернистские концепты, как «письмо» и «текст», поскольку применительно к текстологической версии постмодернистской философии возможность использования терминологического тезауруса пост-соссюрианской лингвистики, что делает ситуацию более прозрачной). 

Соответственно тому обстоятельству, что искомая терминология находится в процессе своего становления, философия постмодернизма демонстрирует целый спектр параллельных понятийных рядов, предназначенных для описания выходящего за рамки прежней исследовательской традиции объекта: текстологический ряд, номадологический, шизоаналитический и др. Кроме того, в силу не окончательной разработанности категориального аппарата философской аналитики нелинейных процессов, для постмодернизма характерно использование мифологических образов (типа «тантрического яйца» в концепции «тела без органов» —  [[Тело без органов]]) и тяготение к метафорике (см. [[Эротика текста]]). Однако отсутствие единой терминологии не выступает для постмодернистской рефлексии аргументом в пользу невозможности констатировать парадигмальное единство П. в философской его проекции (С.Сулеймен). В проблемном поле П. особое место занимает проблема его соотношения с такими культурными феноменами, как классика и модернизм. 

Программно дистанцируясь от классических презумпций философствования, П., вместе с тем, конституирует особый (и, быть может, единственно возможный) способ презентированности содержания культурной традиции в духовном пространстве современности, понятой как «постмодерн»). В общем контексте постмодернистского переоткрытия времени (см. [[Переоткрытие времени]]), констатировавшего тотальное попадание любого наличного состояния культуры под «власть прошлого» (см. [[Постмодернистская чувствительность]], [[Руины]], [[3 Books/PostModernism/Ирония]], [[Deja-vu]], [[Коллаж]], [[Пастиш]]), равно как и в частно-текстологическом контексте постмодернистской концепции интертекстуальности (см. [[Интертекстуальность]]), согласно которой продукт творчества может быть интерпретирован не в качестве оригинального произведения, но как конструкция цитат (см. [[Конструкция]]), можно говорить о том, что П. задает новый горизонт представленности в современной культуре идей и текстов классической традиции. 

В этом отношении П. есть, собственно, способ бытия классики в современную эпоху. Подобная интерпретация проблемы _Классика_ — _Постмодерн,_ отнюдь не являясь ни общепринятой, ни доминирующей, тем не менее, обнаруживает себя в постмодернистской рефлексии: от рассмотрения Ч.Дженксом архитектурного П. в качестве «нового классицизма» до стратегии «возврата утраченных значений», предложенной М.Готтдинером в контексте современной постмодернистской программы «воскрешения субъекта». 

В отношении проблемы _Модерн_ — _Постмодерн_ среди предлагаемых современной постмодернистской рефлексией моделей ее решения отчетливо конституируются крайние варианты: от видения П. как продукта эволюции и углубления презумпций модернизма (А.Гидденс, X.Летен, С.Сулеймен) — до интерпретации его в качестве отказа от нереализованных интенций модерна (Хабермас); от доминирующей тенденции противопоставления П. модернизму (Р.Кунофф, Г.Кюнг, А.Хорнунг, Г.Хоффман и др. (собственно, по Г.Кюнгу, «постмодерн — это структурирующее проблему «поисковое понятие», предназначенное для анализа того, что отличает нашу эпоху от эпохи модерна») — до понимания П. в качестве продукта «реинтерпретации» модернизма (А.Б.Зелигмен). 

В постмодернистской рефлексии оформляется также интерпретация П. как феномена, являющегося проявлением любой радикальной смены культурных парадигм (Д.Лодж, Эко); в этом отношении П. рассматривается как своего рода этап в эволюции культуры: «у каждой эпохи есть свой постмодернизм» (Эко). 

Отличительной особенностью классических постмодернистских текстов является их мета-характер: труды ведущих постмодернистских авторов (т.е. тех, кого можно было бы отнести к «классикам» П., если бы не решительное отторжение П. самой идеи исследовательской традиции как таковой) отличаются такой особенностью, как интенция к рефлексии, а именно — к экспликации и мета-теоретическому анализу собственных парадигмальных оснований. В этом отношении такие авторы, как Р.Барт, Бланшо, Бодрийяр, Дж.Ваттимо, П.Вирилио, В.Вельш, Делез, Джеймисон, Гваттари, Кристева, Лиотар, Мерло-Понти, Фуко и др., выступают одновременно как классиками, так и теоретиками П., выявляя социокультурные основания и следствия постмодернистского видения мира. 

Необходимо отметить и наличие в современной мета-традиции осмысления феномена П. отчетливо очерченной критической ветви (Хабермас, А.Каллиникос и др.). В целом же, однако, статус П. в современной культуре может расцениваться не только как определившийся и значимый, но и как во многом определяющий тенденции развития современной философии как таковой. 

Феномен П. находится в настоящее время в фокусе философского интереса, о чем свидетельствует не только большой массив фундаментально-аналитических работ, посвященных этому феномену, и неуклонный рост их публикации с 1995 по 2000 (авторские исследования таких теоретиков, как Дж.Вард, К.Лемерт, В.Смарт, 3.Сардар, Д.Харвей, М.Готтдинер, Б.Мак-Хал, Дж.О’Нийл, М.Саруп, К.Ланкшир, П.Мак-Ларен, А.А.Джироукс, М.Петере и др.; обобщающие труды под редакцией К.Гелдера, С.Форутона, С.Сима; интегральные сборники «Postmodernism. ICA Documents» и т.п.), но также и оформляющаяся традиция популяризации П. (например, выход в 1997 «A Primer to Postmodernity» Дж.Натоли; в 1998 — «Postmodernism for Beginning» К.Аппинганези и Ч.Джерратта). 

Проблемно-концептуальный поиск философии П. реализует себя в русле магистральных направлений развития современной культуры, ориентируясь на исследование наиболее актуальных проблем, центрирующих на себе внимание не только гуманитарного, но и естественнонаучного познания: среди них могут быть названы такие проблемы, как проблема нелинейности (см. [[Нелинейных динамик теория]]), переосмысление в современной культуре феномена детерминизма (см. [[Неодетерминизм]], [[Смерть Бога]], [[Анти-Эдип]]), принципиально новая интерпретация феномена темпоральности (см. [[Переоткрытие времени]]) и т.п. 

(См. также [[After-postmodernism]], [[Deja-vu]], [[Differance]], [[Анти-Психологизм]], [[Анти-Эдип]], [[Ацентризм]], Барт, Батай, [[Бесовская текстура]], [[Бинаризм]], Бланшо, Бодрийяр, [[Воскрешение субъекта]], Гваттари, [[Генеалогия]], [[3 Books/PostModernism/Деконструкция]], Делез, Деррида, [[Дикий опыт]], Джеймисон, [[Дискурс]], [[Другой]], [[Закат метанарраций]], [[Интертекстуальность]], Клоссовски, [[Коллаж]], [[Комфортабельное чтение]], [[Конструкция]], Кристева, [[3 Books/PostModernism/Лабиринт]], [[Лего]], Лиотар, [[Логомахия]], [[Логотомия]], [[Логоцентризм]], [[Машины желания]], Мерло-Понти, [[Мертвой руки принцип]], [[Метафизика]], [[Метафизика отсутствия]], [[Нарратив]], [[Невозможность]], [[Неодетерминизм]], [[Номадология]], [[Нонселекции принцип]], [[Нонсенс]], [[Означивание]], [[Онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм]], [[Пастиш]], [[Переоткрытие времени]], [[Плоскость]], [[Поверхность]], [[Постистория]], [[Постметафизическое мышление]], [[Постмодернистская чувствительность]], [[Пустой знак]], [[Различия философия]], [[Ризома]], [[Руины]], [[3 Books/PostModernism/Симулякр]], [[Симуляция]], [[Складка]], [[Складывание]], [[Скриптор]], [[След]], [[Слова-бумажники]], [[Смерть Автора]], [[Смерть Бога]], [[Смерть Субъекта]], [[Соблазн]], [[Событие]], [[Событийность]], [[Текст-наслаждение]], [[Текстовой анализ]], [[Текст-удовольствие]], [[3 Books/PostModernism/Телесность]], [[Тело]], [[Тело без органов]], [[Трансгрессия]], [[Трансцендентальное означаемое]], [[Тождества философия]], [[Украденный объект]], Фуко, [[Хаосмос]], [[Хора]], [[Чтение]], [[Шизоанализ]], [[Экспериментация]], [[Эон]], [[Эротика текста]].)  
  

_М.А. Можейко_

Source: http://www.infoliolib.info/philos/postmod/postmodernism.html