__ОНТОЛОГИЯ__ (греч. on, ontos — сущее, logos — учение) — учение о бытии: в классической философии — учение о бытии как таковом, выступающее (наряду с гносеологией, антропологией и др.) базовым компонентом философской системы; в современной неклассической философии — интерпретации способов бытия с нефиксированным статусом. 

Термин «О.» был введен Р.Гоклениусом («Философский лексикон», 1613) и — параллельно — И. Клаубергом, введшим его (в варианте «онтософия») в качестве эквивалента понятию «метафизика» («Metaphysika de ente, quae rectus Ontosophia», 1656); в практическом категориальном употреблении закреплен Х.Вольфом, эксплицитно дистанцировавшим семантику понятий «О.» и «метафизика». Однако, объективно, любое философское учение в рамках традиции включало в себя онтологический компонент, фундирующий его в качестве целостной системы. В классической философии О., как правило, содержательно совпадает с метафизикой. 

В эволюции классической О. могут быть выделены два вектора. С одной стороны, О. эксплицитно артикулируется как метафизика и разворачивается в плоскости трансцендентализма: 
- стоящее за внешними проявлениями мира внесенсорное Бытие элеатов; 
- платоновская концепция эйдосов как идеальных сущностей — образцов земных объектов; 
- схоластический реализм в медиевальной философии; 
- трактовка бытия как этапа развития Абсолютной идеи у Гегеля; 
- интенции классической феноменологии к конституированию внесубъектного бытия мира вне каких бы то ни было гносеологических привнесений; 
- модель действенного бытия в «критической О.» Н.Гартмана; 
- трансцендентальная О. неотомизма и др. 

С другой стороны, параллельно этой интерпретации О. развивается ее трактовка как философии природы, возвращающая термину его этимологическое изначальное значение и ориентированная на получение позитивных знаний о природе, исходя из нее самой: 
- наивный реализм раннеантичных космогонии; 
- имплицитно содержащаяся в средневековом номинализме установка на внетрансцендентальное постижение бытия; 
- натурализм философии Ренессанса; 
- ориентированная на тесное взаимодействие с естествознанием философия природы Нового времени и т.п. 

Вехой радикальной смены методологических ориентиров в истории О. явилась «критическая философия» И.Канта, задававшая новое понимание бытия как артикулированного в априорных познавательных формах, — вне которых невозможна сама постановка онтологической проблемы, в силу чего вся предшествующая О. оценивается Кантом как «догматизм» онтологизации ментальных конструкций. Кантовский антионтологизм был развит и радикализирован в позитивизме, оценивающем любое суждение метафизического характера как бессодержательное и не подлежащее верификации. 

Радикальная критика О. задает в философской традиции поворот от трактовки ее в традиционном смысле этого слова («кризис О.» 19 в.) к новой версии постановки онтологической проблемы. Понятие О., сохраняя свою семантику как учения о бытии, оказывается достаточно плюральным с точки зрения конкретного наполнения его объема. О. 19 — 20 вв. характеризуется интенцией трактовки в качестве онтологических таких феноменов, как 
- психологические (традиция восходит к онтологической интерпретации «воли» в концепции А.Шопенгауэра); 
- логические («быть — значит быть значением связанной переменной» в логическом анализе Куайна); 
- языковые («действительность производится заново при посредстве языка» в лингвистической концепции Э.Бенвениста). 

В контексте этой установки О. конституируется на базе принципиальной релятивности, классическим выражением которой является «принцип онтологической относительности» Куайна: знание об объекте возможно только в языке определенной теории (Тn), однако оперирование им (знание о знании) требует метаязыка, т.е. построения новой теории (Tn+1), и т.д. Проблема О. трансформируется в результате как «проблема перевода», т.е. интерпретации логического формализма, однако его «радикальный перевод» в принципе невозможен, ибо «способ референции» объективности в суждении «не прозрачен» и, значит, неопределенен. 

Радикально новый поворот в интерпретации бытия связан с неклассической философией 20 в., экзистенциализировавшей онтологическую проблематику и задавшей человекоразмерные параметры ее артикуляции. Ушедший на второй план онтологический вопрос вновь актуализируется Хайдеггером, согласно позиции которого именно вопрос о бытии центрирует сознание индивида. Бытие конституируется у Хайдеггера как человеческое бытие — Dasein, Вот-Бытие в качестве чистого присутствия. Принципиальную значимость имеет для Хайдеггера различие между бытием и существованием, — человек выступает как «пастырь бытия», слушающий глубинный зов онтологической полноты, обретающей в человеке свой язык и форму выражения. И вне своего великого предназначения — «сказать Бытие» — человек есть не более как «работающий зверь». Цель философии, в силу этого, заключается в возврате к «истине бытия», которое живет в языке («язык — это дом бытия»). 

Феномен «окликания бытия» оказывается центрально значимым и для экзистенциализма, конституирующегося как принципиально онтологическая (в новом смысле) концепция, снимающая с себя какой бы то ни было дидаксис и центрированная не на абстрактном ригоризме долженствования, но на человеческом бытии как таковом. С одной стороны, бытие понимается в экзистенциализме как сфера человеческой «заброшенности» («слизь»), а с другой — как бытие человеческой экзистенции. В работе «Бытие и Ничто. Опыт феноменологической онтологии» Сартр дифференцирует «бытие-в-себе» (т.е. бытие феномена) и «бытие-для-себя» (как бытие дорефлексивного cogito). 

Фундаментальная онтологическая недостаточность сознания инспирирует интенцию «сделать себя» посредством индивидуального «проекта существования», в силу чего бытие конституируется как «индивидуальная авантюра» — в исходно рыцарском смысле этого слова: «бытие сознания себя таково, что в его бытии имеется вопрос о своем бытии. Это означает, что оно есть чистая интериорность. Оно постоянно оказывается отсылкой к себе, которым оно должно быть. Его бытие определяется тем, что оно есть это бытие в форме: быть тем, чем оно не является, и не быть тем, чем оно является» (Сартр). 

На этом пути индивидуальному бытию необходимо «нужен другой, чтобы целостно постичь все структуры своего бытия». Сартр — в дополнение к понятию «бытия-в-мире» (бытия в бытии) приходит вслед за Хайдеггером к формулировке «бытия-с» («бытие-с-Пьером» или «бытие-с-Анной» как конститутивные структуры индивидуального бытия). В отличие от Хайдеггера, у Сартра, «бытие-с» предполагает, что «мое бытие-для-другого, т.е. мое Я-объект, не есть образ, отрезанный от меня и произрастающий в чужом сознании: это вполне реальное бытие, мое бытие как условие моей самости перед лицом другого и самости другого перед лицом меня», — не «Ты и Я», а «Мы». 

Аналогична онтологическая семантика концепции «бытия-друг-с-другом» как единства модусов «нераздельности» и «неслиянности» в экзистенциальном психоанализе Бинсвангера; герменевтическая трактовка Я у Гадамера («открытое для понимания бытие есть Я»); онтологическая семантика преодоления отчаяния благодаря данности «Ты» в философской антропологии (О.Ф. Больнов). В культурологической ветви философской антропологии разрабатывается также трактовка культурного творчества как способа бытия человека в мире (Ротхакер и М.Лондман). 

Новый этап интерпретации О. в неклассическом ключе связан с философией постмодерна, восходящей в своих онтологических построениях (читай: антионтологических деструкциях) к презумпции Хайдеггера, вводящего, по оценке Делеза, «доонтологическое понятие Бытия». «Онтология имеет в качестве фундаментальной дисциплины аналитику Вот-Бытия. В этом одновременно заключено: саму онтологию нельзя обосновать онтологически» (Хайдеггер).

Согласно постмодернистской рефлексии, вся предшествующая философская традиция может интерпретироваться как последовательное развитие и углубление идеи деонтологизации: к примеру, если классическая философская традиция оценена как ориентированная на «онтологизацию значения», то символическая концепция — как делающая определенный поворот к их «деонтологизации», а модернизм — как сохраняющий лишь идею исходной «онтологической укорененности» субъективного опыта (Д.В.Фоккема). Что же касается рефлексивной оценки собственной парадигмальной позиции, то постмодернизм конституирует фундаментальный принцип «эпистемологического сомнения» в принципиальной возможности конструирования какой бы то ни было «модели мира» и программный отказ от любых попыток создания онтологии. 

О. оказывается невозможной в системе отсчета постмодернизма и эта невозможность артикулируется по нескольким регистрам. 
1. Прежде всего, культура постмодерна задает видение реальности как артикулированной принципиально семиотически (см. [[Постмодернистская чувствительность]]), что порождает радикально новые стратегии по отношению к ней. В категориальном контексте постмодернистской философии бытие интерпретируется как «трансцендентальное означаемое» (Деррида), в силу чего не может быть осмыслено как обладающее онтологическим статусом (см. [[Трансцендентальное означаемое]]). В постмодернистской парадигме исчерпывающего (в смысле: исчерпывающего объект до дна) семиотизма феномен бытия не может быть конституирован как в онтологическом смысле: «система категорий — это система способов конструирования бытия» (Деррида). 
2. Отказ от идеи самоидентичности бытия (см. [[Идентичность]], [[Тождества философия]]) и презумпции его фундированности рационально постигаемым логосом (см. [[Логотомия]], [[Логомахия]]), приведшие постмодернизм к радикальному отказу от идеи конституирования метафизики (см. [[Метафизика]], [[Постметафизическое мышление]]), влекут за собой и финальное снятие возможности О. как таковой, т.е. дискредитацию традиционного «онто-центризма» (см. Онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм). Дискредитация постмодернизмом возможности значения как имманентного (т.е. онтологически заданного) значения (см. [[Пустой знак]], [[Означивание]]), реконструкция которого соответствовала в классической герменевтике пониманию (см. [[Интерпретация]], [[Экспериментация]]), эквивалентна в философии постмодернизма деструкции самой идеи О. 
3. В контексте постмодернистской концепции симуляции (см. [[Симуляция]]) основанием отказа от идеи построения О. выступает невозможность артикуляции реальности как таковой, — место последней занимает в постмодернизме так называемая «гиперреальность» как виртуальный результат симулирования реального, не могущий претендовать на статус О. (см. [[Виртуальная реальность]], [[Гиперреальность]]). 
4. Концептуальные основания постмодернистской «метафизики отсутствия» (см. Метафизика отсутствия) также лишают смысла само понятие О., ибо снимают возможность «онто-теологического определения бытия как наличия» (Деррида). 
5. Важнейшую роль в отказе постмодернизма от построения О. сыграл такой феномен современной культуры, как «переоткрытие времени», т.е. введение идеи темпоральности в парадигмальные основания видения реальности (см. [[Переоткрытие времени]]). В данном контексте постмодернистская философия актуализирует восходящую к Канту идею о том, что О. как таковая может мыслиться лишь как атрибутивно обладающая модальностью необходимости, что делает ее «невозможной во времени». 
6. Несмотря на постмодернистскую презумпцию философствования вне традиционных бинарных оппозиций (см. [[Бинаризм]]), разрушение классической структуры субъекта в фундаментальной для постмодерна парадигме (см. [[Смерть Субъекта]]) обусловливает — в качестве когерентного процесса — и парадигмальную кончину объекта (см. [[Украденный объект]]). 
  
Таким образом, в целом, в постмодернистском контексте О. (в качестве системно организованной категориальной матрицы для описания бытия как такового — вне его социокультурной ангажированности) оказывается принципиально невозможной. Бесконечность и, следовательно, открытость ветвящихся и пересекающихся (см. [[Ризома]]) значений, приписываемых объекту бесконечностью его культурных интерпретаций, практически растворяет его как качественную определенность самости в плюрализме трактовок. 

К примеру, яйцо в различных культурных средах может выступать символом жизни, Брахмы, Пань-Гу, Солнца, земли и неба, мирового зла, брака, змеи, космогенеза, Леды, воскресающего Христа, фаллоса, etc. Интериоризация субъектом соответствующих значений в процессе социализации артикулирует для него объект в кат честве значимого — онтологически определенного. Знание же всех возможных значений в рамках культуры постмодерна снимает саму возможность значения как артикулированного онтологически (см. [[Украденный объект]]). 

Классические требования определенности значения и изоморфизма его соотнесенности с десигнатом и денотатом сменяются в постмодерне фундаментальным отказом от любых «идентичностей» (Клоссовски), что находит свое проявление в программной замене понятийных средств выражения мысли (как способов фиксации онтологически заданной реальности) на симулякр как способ фиксации принципиально нефиксируемых состояний (см. [[Идентичность]], [[3 Books/PostModernism/Симулякр]]). 

Единственной формой артикуляции бытия оказывается в постмодерне нарратив, т.е. процессуальность рассказа как способа бытия текста, понятого в качестве единственного способа бытия (см. [[Нарратив]]). Нарратив, таким образом, «творит реальность» (Джеймисон), и нет бытия, кроме актуальной в данный момент наррации. Происходит нечто «вроде крушения реальности. Слова превращаются в звучащую оболочку, лишенную смысла» (Э.Ионеско). 

В этом контексте все предшествующие О. выступают как результат ментальных объективации смыслообразующих для той или иной культуры «метанарраций», «больших рассказов» (см. [[Нарратив]], [[Закат метанарраций]]). Постмодерн противопоставляет им программный плюрализм дискурсивных практик нарраций, реализующий себя в коммуникативных языковых играх (см. [[After-postmodernism]], Апель, [[Языковые игры]]). Интерсубъективный контекст последних неизбежно предполагает Другого (см. [[Другой]]), пусть даже этим «двойником... является моя самость, которая покидает меня как удвоение другого» (Делез). 

Именно такая диалогичность продуцирует условия возможности события (см. [[Событие]]), «перфоманса» (англ, performance — действо, бытие, спектакль) как ситуативно актуализирующегося состояния, в рамках которого оказывается реализуемой если не определенность, то, по крайней мере, виртуальная конкретность смыслов, применительно к чему постмодерн и «продуцирует философию, которая является не концепцией, но событием, онтологией настоящего» (Делез). 

(См. также [[Метафизика]], [[Постметафизическое мышление]], [[Тождества философия]], [[Различия философия]].)  
  

_М.А. Можейко_
