__ОЗНАЧИВАНИЕ__ — базовое понятие постмодернистской концепции текстовой семантики, фундированной отказом от идеи референции (см. [[Пустой знак]]), фиксирующее процессуальность обретения текстом смысла, который исходно не является ни заданным, ни данным. 

Эта установка основана на радикальном отказе философии постмодернизма от презумпции логоцентризма, предполагающей наличие глубинного имманентного (исходного) смысла в феноменах бытия (см. [[Постмодернистская чувствительность]]). По оценке Фуко, в отличие от классики, воспринимающей дискурс в качестве «скромного чтения» («вещи уже шепчут нам некоторый смысл, и нашему языку остается лишь подобрать его»), постмодернистская философия основана на программной презумпции, согласно которой дискурс «следует понимать как насилие, которое мы совершаем над вещами». Текстовая семантика в этом контексте выступала для классической традиции отражением исходного внетекстового значения феноменов, и смысл текста был гарантирован его онтологическим референтом (презумпция «трансцендентального означаемого», по оценке Деррида). С постмодернистской же точки зрения, «язык... никогда не был, не может быть и наконец перестает считаться нейтральным вместилищем смысла» (Дж.Д.Аткинс). 

Как отмечает Дж.Х.Миллер, становление текстовой семантики «никогда не бывает объективным процессом обнаружения смысла, но вкладыванием смысла в текст, который сам по себе не имеет никакого смысла». На передний план выдвигается не signification («значение») как отношение означающего к означаемому, но significance («О.») как движение в сфере означающего. Понятие «О.» было предложено Кристевой и, по оценке Р.Барта, универсально принято философией постмодернизма. Однако европейская традиция философствования содержит весьма созвучные этой установке идеи, высказанные задолго до постмодернизма. 

Оформившаяся в контексте классической философии позиция Канта может, например, быть истолкована как последовательная и эксплицитно сформулированная версия интерпретации смысла как созидаемого в субъективном усилии. В рамках неклассической философии Ингарденом была высказана мысль о виртуальном бытии художественного произведения как «множества возможностей», т.е. различных версий прочтения, каждая из которых выступает как его «актуализация». А «Исток художественного творения» Хайдеггера непосредственно оценивается Джеймисоном как содержащий идею «смыслопорождения». 

В постмодернистской системе отсчета смысл интерпретируется как сугубо процессуальный феномен: по Делезу, смысл «производится: он никогда не изначален»; по Р.Барту — семантическое бытие текста «есть становление». Соответственно, письмо мыслится постмодернизмом в качестве не результирующегося в константном (завершенном) тексте: «писать» — это, по Р.Барту, «непереходный глагол». Аналогично, интерпретация текста в процедурах чтения выступает в концепции Делеза как нон-финальная «экспериментация». В свете этой презумпции текст — «это не совокупность... знаков, наделенная смыслом, который можно восстановить, а пространство, где прочерчены линии смысловых сдвигов» (Р.Барт). 

Субстратом смыслопорождения выступает текстовая среда, понятая как хаотичная: аструктурная и децентрированная (см. [[Ацентризм]]). По оценке Р.Сальдивара, «деконструкция не означает деструкции структуры... — это демонтаж старой структуры, предпринятый с целью показать, что ее претензии на безусловный приоритет являются всего лишь результатом человеческих усилий и, следовательно, могут быть подвергнуты пересмотру». Таким образом, как пишет Дж.-И.Тадье, текст перманентно «деконструируется ради своего вечного порождения». 

Деструктурированный текст принципиально нестабилен и характеризуется своего рода «взвешенностью между активностью и пассивностью», «взвихренностью», которая, как пишет Деррида, в принципе «не поддается упорядочению». Так, концепт Деррида «разнесение» фиксирует именно момент генеративной природы текстовой организации: «грамма как разнесение... — это структура и движение», открывающее возможность «других текстовых конфигураций». 

Организация текста при том или ином варианте его О. выстраивается вокруг определенных семантических узлов — принципиально плюральных и конституируемых практически произвольно: «текст: это... пространство, где свободно вспыхивают языковые огни, мерцающие зарницы, то тут, то там взметающиеся всполохи, рассеянные по тексту, словно семена» (Р.Барт). Аналогично, у Деррида «диссеминация», играющая центральную роль в процедурах деконструкции, интерпретируется в качестве рассеивания «сем», т.е. семантических признаков, зачатков смыслов как обладающих креативным потенциалом: sema — semen. Как отмечает сам Деррида в одном из интервью, «мы играем здесь, разумеется, на... родстве чистого симулякра между семой и семенем».

Бытие текста реализуется в осцилляциях между версиями О., между смыслом и его деструкцией: как пишет А.Истхоуп, «любой текст отличается от самого себя». В силу своей имманентной нестабильности текстовая среда интерпретируется постмодернизмом как непредсказуемая, всегда готовая породить новые версии смысла: Дж.Д.Аткинс отмечает самопроизвольный «момент, когда текст начнет отличаться от самого себя, выходя за пределы собственной системы ценностей... системы смысла». 

Смыслопорождение предполагает наличие в своей процессуальности особых точек семантического ветвления, т.е. версификации О., которые функционально изоморфны узлам бифуркационного веера: как пишет Р.Барт, «означающие могут неограниченно играть... производить несколько смыслов с помощью одного и того же слова». Делез также отмечает, что смыслопорождение «двунаправлено», т.е. «задает путь, по которому смысл следует и который он заставляет ветвиться». 

Разрешение бифуркационного выбора, т.е. механизм предпочтения того или иного варианта О., основаны на фундаментально случайных моментах. Фуко пишет о «случайности дискурса», Т.Д’ан фиксирует соскальзывание смысла «с уровня коллективного и объективного»: он оказывается продуктом случайных вариаций перцепции и дискурса. В рамках такого подхода равно невозможны как конституирование финального смысла текста (онтологическая «неразрешимость» последнего, по Р.Барту), так и предвидение той версии О., которая будет актуализирована в том или ином случае (гносеологическая «неразрешимость» текста). 

Непредсказуемость процедур О. связывается постмодернизмом с автохтонными аспектами бытия текста, а не с недостаточностью когнитивных средств субъекта: как отмечает Р.Барт, «неразрешимость — это не слабость, а структурное условие повествования: высказывание не может быть детерминировано одним голосом, одним смыслом — в высказывании присутствуют многие коды, многие голоса, и ни одному из них не отдано предпочтение... Рождается некий объем индетерминаций или сверхдетерминаций: этот объем и есть означивание».  
  

_М.А. Можейко_
