__ЗАБОТА ОБ ИСТИНЕ__ — понятийная структура постмодернистской философии, фиксирующая имманентно креативную природу дискурса (см. [[Дискурс]]) по отношению к истине, понятой в качестве плюральной (см. [[Истина]]). 

Понятие «З.обИ.» обретает категориальный статус в контексте анализа проблемы, «как возможно конституирование знания?», или, иными словами, «каким образом мысль, как нечто, имеющее отношение к истине, тоже может иметь историю?» у Фуко (вспомним, что возглавляемая им и созданная для него кафедра в Коллеж де Франс носила название «История систем мысли»): в самооценке Фуко, «то, чем я пытаюсь заниматься, — это история отношений, которые мысль поддерживает с истиной, история мысли об истине». 

Предпринятая им критика «воли к истине» (см. [[Воля к истине]]), таким образом, отнюдь не означает, что феномен истины как таковой выпадает из сферы его философского интереса: «те, кто говорят, будто для меня истины не существует, упрощают суть дела» (Фуко). Как раз наоборот, говоря о позднем периоде творчества Фуко, Ф.Эвальд отмечает, что в «Истории сексуальности» речь идет как раз о том, чтобы проанализировать дискурсивность как векторно ориентированную в отношении истинности, — но дискурсивность, рассматриваемая в чистом виде, вне тех ограничений, которые налагаются на нее нормативными требованиями конкретной культуры (см. [[Порядок дискурса]]), т.е. в той сфере, где «истина принимает... форму», свободную «от... мучительных подчинения и объективации» (Ф.Эвальд). 

Таким образом, понятие «З.обИ.» связывается постмодернизмом с процессуальностью дискурсивности — в отличие от понятия «воли к истине», которое, согласно постмодернистскому видению, сопряжено с конкретно-историческими версиями реализации дискурсивных практик. Именно З.обИ. как импульс к истинности, взятый в своей процессуальности, в своей интенции (а отнюдь не истина, якобы результирующая его) являются предметом осмысления философии постмодернизма. 

Именно в этом, согласно оценке Фуко, постмодернистские аналитики дискурса радикально отличаются от тех, которые «снова и снова пытались так или иначе обойти это стремление к истине и поставить его под вопрос в противовес самой истине». Операциональная проработка содержания понятия «З.обИ.» осуществляется Фуко в общем контексте анализа социокультурных механизмов детерминации дискурсивной сферы (см. [[Комментарий]], [[Дисциплина]], [[Воля к истине]]), — в этом плане соотношение понятийных структур «З.обИ.» и «воля к истине» может рассматриваться как антиномичная оппозиция, подобная оппозиции таких категориальных пар, как «событийность» и «событие», «сексуальность» и «секс», «дискурсивность» и «дискурс» («порядок дискурса»), «тело» и «телесность» («тело без органов») и т.п. — см. [[Событие]], [[Событийность]], [[Сексуальность]], [[Тело]], [[3 Books/PostModernism/Телесность]], [[Тело без органов]]. 

И если З.обИ. как имманентная истинностная интенциональность дискурса лежит в основе его векторной (на конституирование истины направленной) природы, то задаваемые той или иной культурой (соответственно, тем или иным парадигмально-методологическим каноном) правила (=границы) реализации этой векторности фактически определяют (=ограничивают) горизонт поиска истины, превращая З.обИ. в «волю к истине», а многоплановое движение истины — в линейный вектор движения к истине. Между тем, З.обИ. принципиально процессуальна, — она не результируется в «истине» как константе, поскольку в принципе не предполагает результата как такового (ср. с гегелевским: «результат есть труп, оставивший позади тенденцию»). 

Таким образом, «функция «говорить истинно» не должна принимать форму закона» (Фуко). Напротив, согласно постмодернистской исследовательской стратегии, «задача говорить истинно — это бесконечная работа: уважать ее во всей ее сложности — это обязанность, на которой никакая власть не может экономить, если она только не хочет вынуждать к рабскому молчанию» (Фуко), — т.е. нужен плюрализм, свободная конвертация идей и парадигм, что и являет в действии культура постмодерна (см. [[Ацентризм]], [[Закат метанарраций]]). З.обИ., радикально противопоставленная постмодернизмом «воле к истине», может быть интерпретирована как принципиально нелинейная (см. [[Нелинейных динамик теория]]), а ее процессуальность — как номадическая (см. [[Номадология]]). 

В этом плане можно говорить и о невозможности прослеживания однозначной линейной преемственности (см. [[Неодетерминизм]]) в реализации креативного потенциала смыслопорождающей З.обИ.: «однако работать — это значит решаться думать иначе, чем думал прежде» (Фуко). Иными словами, если в понятии «воли к истине» постмодернизмом фиксируется соотношение таких феноменов, как истина и дискурс, то в понятии «З.обИ.» — соотношение феноменов истинности и дискурсивности (см. [[Дискурсивность]]). 

З.обИ., согласно постмодернистской оценке, неотъемлемо выступает атрибутивной характеристикой дискурсивности. Уже в рамках античной традиции осуществляется то, что Фуко называет «великим платоновским разделением» в культуре: «наивысшая правда более уже не заключалась ни в том, чем был дискурс, ни в том, что он делал, — она заключалась теперь в том, что он говорил: ...истина переместилась из акта высказывания... к тому, что собственно высказывается: его смыслу и форме, его объекту, его отношению к своему референту». 

Важнейшим социокультурным следствием этого ментального разделения является разрыв между дискурсом и властью: «софист изгнан», поскольку дискурс «уже... не связан с отправлениями власти», а потому и «не является больше чем-то драгоценным и желаемым» (Фуко). Однако несмотря на это (и несмотря ни на что) дискурс не лишается своего эволюционного потенциала, ибо он гарантирован чем-то, что ускользает сквозь «решетки запретов», что не улавливается сетями власти (политика) и желания (сексуальность), — этим «чем-то», собственно, и является З.обИ., обеспечивающая способность дискурса к смыслопорождению — в противовес способности к поиску окончательности смысла. Более того, по оценке Фуко, истинностная интенциональность дискурса, напротив, «в течение столетий ... непрерывно усиливается, становится все более глубокой». Именно субъект З.обИ. выступает в рамках постмодернистской парадигмы подлинным субъектом культурной критики и рефлексии над основаниями культуры (см. [[Интеллектуал]]). 

В контексте постмодернистской философии З.обИ. не только становится предметом пристального внимания, но и оказывается удивительно созвучной тем парадигмальным презумпциям, которые фундируют собою постметафизическое мышление современности (см. [[Постметафизическое мышление]]). Прежде всего это касается отказа современной культуры от логоцентризма (см. [[Логотомия]], [[Логомахия]]) и ориентации ее на новые идеалы описания и объяснения, фундированные новым пониманием детерминизма, одним из важнейших моментов которого выступает допущение феномена пресечения действия закона больших чисел, когда случайная флуктуация оказывает решающее воздействие на содержание и эволюционные тенденции того или иного процесса (см. [[Неодетерминизм]]). 

Таким образом, постулированная постмодернизмом переориентация современной философии с характерной для классики «воли к истине» к З.обИ. означает радикальный отказ от презумпции «наличной истины» и акцентированную интенцию на усмотрение плюрализма «игры истин» в процессуальности того или иного когнитивного феномена (см. [[Истина]], [[Игры истины]]), — используя слова Кафки (и это придаст им новый смысл в данном контексте — см. [[Интертекстуальность]]), применительно к З.обИ. можно сказать, что «неспособность видеть истину — это способность быть истиной». Именно субъект З.обИ. выступает, согласно постмодернистской парадигме, подлинным субъектом культурной критики и рефлексии над основаниями культуры (см. [[Интеллектуал]]).  
  

_М.А. Можейко_
