__МЕТАНАРРАЦИЯ__ (или «метаповествование», «метарассказ», «большая история») — понятие философии постмодернизма, фиксирующее в своем содержании феномен существования концепций, претендующих на универсальность, доминирование в культуре и «легитимирующих» знание, различные социальные институты, определенный образ мышления. Как правило, М. основаны на идеях Просвещения: «прогресса истории», свободы и рационализма. 

Постмодернизм рассматривает М. как своеобразную идеологию модернизма, которая навязывает обществу и культуре в целом определенный мировоззренческий комплекс идей; ограничивая, подавляя, упорядочивая и контролируя, они осуществляют насилие над человеком, его сознанием. В силу этого постмодернизм подвергает сомнению идеи модернизма, его систему ценностей, настаивая на игровой равноправности множества сосуществующих картин мира, провозглашает «закат M.» (см.[[Закат метанарраций]]). Концепция «заката М.» впервые была предложена Лиотаром в работе «Постмодернистское состояние: доклад о знании» (см.[[Доклад о знании]]), основанной на идеях Хабермаса и Фуко о процедуре «легитимации знания», его правомерности. 

Лиотар рассматривает легитимацию как «процесс, посредством которого законодатель наделяется правом оглашать данный закон в качестве нормы». Человек в данной ситуации оказывается в полной зависимости от стереотипов, ценностей, провозглашенных приоритетными в данном обществе. А социальная реальность оказывается искусственно сконструированной в результате взаимодействия различных дискурсивных практик, где М. служат средством легитимации для знания, социальных институтов и для всей модерной эпохи в целом. 

В своей основе модерн базируется на идеях М.: рационализма, Прогресса истории, сциентизма, антропоцентризма, свободы, легитимности знания. Данные представления, доминирующие в то время в культуре, утверждали нормативный образ будущего, конструировали историю, задавая ей определенный вектор развития. М. предлагают субъекту истории различные мировоззренческие установки, способствуя формированию общественного мнения, порой искажая наше представление о действительности. 

Господство М. в то время свидетельствует о доверии субъектов к идеям Просвещения, Прогресса. Так, рационализм вселил в человека веру в разум, науку, освободив от суеверий, вследствие чего мир стал доступным для осмысления и трансформации, более «прозрачным» в силу его «расколдовывания» (М.Вебер). История понималась как Прогресс, стремление к достижению совершенства. Исторический процесс наделялся разумностью, обладая собственной логикой, представлял собой взаимосвязь эпох, периодов, традиций. Наиболее прогрессивной была установка на изменение статуса человека, утверждение его самоценности (Ж.-Ж.Руссо). Исследования социального неравенства и преобразование социальной структуры были одной из целей эпохи модерна. 

В свою очередь знание заявляет о себе в качестве инструмента радикального преобразования общества. Фуко определяет знание как «совокупность элементов, регулярно образуемых дискурсивной практикой и необходимых для создания науки». Проблема знания у Фуко тесно связана с обоснованием легитимности социальных институтов. М. служат оправданием власти, которая стремится к подчинению знания своим целям, налагая на него определенные ограничения. 

Фуко настаивает на идее, что формы организации власти (государственный аппарат, различные социальные институты, университет, тюрьма и т.д.), осуществляя насилие над человеком, не остаются нейтральными и по отношению к знанию. Они деформируют содержание знания, это способствует его трансформации в ходе истории, что в конечном итоге и привело к «кризису легитимности знания». Фуко выстраивает «генеалогию» знания, опираясь на регуляторы социальных отношений, которые формируют знания в различные эпохи. 

В Античности, по Фуко, социокультурным каноном выступала «мера», или «измерение», как средство установления порядка и гармонии человека с природой и космосом, что легло в основу развития математического знания. В эпоху средневековья появляется иной дискурс формирования знания — «опрос», или «дознание», в результате чего происходит формирование эмпирических наук о природе и обществе. Методы извлечения знаний у людей в судах инквизиции были перенесены на добывание знаний о природе. Это обусловило развитие естественных наук. 

В Новое время приоритетной формой регулирования социальных отношений была процедура «осмотра — обследования» как средства восстановления нормы или же фиксация отклонения от него. Фуко отмечает, что изучение больного человека и привело к становлению медицинских наук, а наблюдение безумцев — к появлению психиатрии и к развитию гуманитарного знания в целом. В силу этого Фуко делает вывод, что знание не может быть нейтральным, поскольку является результатом властных отношений в обществе, легитимируя интересы определенных социальных групп, оно является идеологией. 

Исследуя современный статус знания, Лиотар тоже указывал на связь знания и власти; «проблема знания в век информатики более чем когда бы то ни было является проблемой правления». Знание, обладая легитимностью, задает определенные рамки поведения в культуре, регламентируя их. «Знание предстает тем, что наделяет его носителей способностью формулировать «правильные» предписывающие и «правильные» оценочные высказывания». Это сближает знание с обычаем. Роль консенсуса, по Лиотару, состоит в том, чтобы отделить тех, кто владеет нормативным знанием, от тех, кто не владеет им. Как любая идеология, различные нарративы (см. [[Нарратив]]) содержат в себе положительные и отрицательные моменты, наделяя легитимностью социальные институты. 

Лиотар, сравнивая нарративы с мифами, разграничивает их; считая, что для мифов характерна фиксация основ легитимности в прошлом, а для нарративов — в будущем, где «истинная идея обязательно должна осуществиться». Лиотар характеризуя научное знание указывает, что оно отдает предпочтение лишь одной денотативной языковой игре и автономно по отношению к другим языковым играм, обладая памятью и заданностью. А нарративная форма допускает множество языковых игр. 

Лиотар рассматривает две основные версии легитимирующих повествований: политическую и философскую. Предметом политической выступает человечество как герой свободы. В данном контексте право на науку необходимо отвоевать у государства, которое легитимно не через себя, а народом. «Государство прибегает к наррации свободы всякий раз, когда оно, используя имя нации, берет на себя непосредственный контроль за образованием «народа» в целях наставления его на путь прогресса». Во второй версии: «всеобщая «история» духа, где дух есть «жизнь», а «жизнь» является собственной саморепрезентацией и оформлением в упорядоченную систему знания всех своих проявлений, описываемых эмпирическими науками». В настоящее время приоритеты сместились, и движущим принципом людей является не самолегитимация знания, но самообоснование свободы. В конечном итоге, по Лиотару, наука перестает быть легитимной. 

«Постмодернистская наука создает теорию собственной эволюции как прерывного, катастрофического, не проясняемого до конца, парадоксального процесса. И ею предлагается такая модель легитимации, которая не имеет ничего общего с большей производительностью, но является моделью различия, понятого как паралогизм». Выход из «кризиса М.» Лиотар видит в необходимости «предложить общественности свободный доступ к базам данных». 

На сдвиг в дискурсе гуманитарного знания в современной культуре указывает и И.Хассан, выделяя конститутивные черты направлений модернизм и постмодернизм. Эпоха модерна, по его мнению, представлена «М.», которые носят замкнутую форму, обладают целью, замыслом и иерархичны по своей структуре. Постмодернизм, отказываясь от «больших историй», или М., предлагает «малые истории»: открытые, цель которых игра, случай, анархия. 

Специфическая версия интерпретации понятия «М.» дана Джеймисоном: с одной стороны, Джеймисон рассматривает «повествования» как «эпистемологическую категорию», которая может быть представлена как идеология, обладающая собственной логикой и ценностной системой представлений (образов, понятий), существующая и играющая свою роль в данном обществе, с другой — М. трактуется им как речевая ситуация «пересказа в квадрате» (см. [[3 Books/PostModernism/Ирония]]). 

(См. также [[Закат метанарраций]].)  
  

_Е.П. Коротченко_
