__ДЕТЕРРИТОРИАЛИЗАЦИЯ__ — понятие номадологии (см. [[Номадология]]), введенное Делезом и Гваттари для обозначения процедуры снятия — применительно к пространственным средам — жестко фиксированных бинарных оппозиций глубины и поверхности (см. [[Поверхность]], [[Плоскость]]), внешнего и внутреннего (см. [[Имманентизация]]), центра и периферии (см. [[Ацентризм]]) и т.п. (см. [[Бинаризм]]). 

Пространственные среды в номадологической проекции предстают как лишенные каких бы то ни было линий демаркации и каких бы то ни было выделенных точек, а стало быть, — как открытые для выделения в них любых топосов, каждый из которых принципиально не атрибутивен по отношению к данной среде и имеет характер лишь ситуативно значимого ее морфологического модуса. В этом отношении концепт топоса в топологическом плане конгруэнтен концепту плато в плане структурном — см. [[Плато]].

Конститутивными принципами, фундирующими собою процедуру Д., выступают в номадологии «принципы связи и гетерогенности: любая точка ризомы ([[Ризома]]) может и должна быть связана со всякой другой» (Делез и Гваттари). И в этом отношении реально «все множества равномерны, поскольку они заполняют, занимают все свои измерения». 

Процесс выделения в ризоморфных средах тех или иных топосов (как и постулирование критериальных матриц их выделения по признакам единства тех или иных их параметров) фактически оказывается зависимым от исходных когнитивных или, в целом, социокультурных установок субъекта: по оценке Делеза и Гваттари, «мы не располагаем единицами измерения — только множествами и разновидностями меря», а потому «понятие единства появляется тогда, когда в множестве происходит процесс субъективации и власть захватывает означающее» (см. [[Означающее]], [[Власть]]). 

Вместе с тем, в общем контексте парадигмальной установки постмодернизма на отказ от семантической фигуры Автора как символизирующего собою идею внешней принудительной детерминации (см. [[Автор]], [[Смерть Автора]]) территориализация отнюдь не рассматривается номадологией как результат субъективного усилия, — по сути дела, «у множественности нет ни объекта, ни субъекта, только детерминации, величины, измерения» (Делез и Гваттари). Конституирование той или иной территориальной зоны, того или иного семантически значимого топоса является результатом реализации креативного потенциала системы, понятой как самоорганизующаяся (см. [[Нелинейных динамик теория]]). 

Делез и Гваттари в этом контексте сравнивают ризоморфное пространство с марионеткой, которая, против ожиданий, оказывается творчески самодостаточной: «кукла на нитях в качестве ризомы или множественности отражает не прихоть артиста или демонстратора, а множественность нервных окончаний, которые, в свою очередь, создают другую куклу, следуя другим измерениям, связанным с первыми» (Делез и Гваттари). В этом плане та или иная территориальная конфигурация пространства, обладающая свойством определенности, выступает в качестве принципиально нон-финальной и преходящей, обладающей лишь ситуативной значимостью, и может быть поставлена в соответствие с определенной пространственной картиной (диссипативной структурой), возникающей на определенном этапе и на определенное время в процессе самоорганизации неравновесной нелинейной среды: «ячейки Бенара», «вихри Тейлора» и т.п. 

Кроме того, выделение того или иного (даже одного) топоса не является индифферентным по отношению к ранее произведенным территориализациям пространства: оно фактически отменяет их, ибо данный топос (в ходе ретерриториализации данного пространства) включает топосы, выделенные прежде, в новые сетки отношений друг с другом. Таким образом, фактически топосы как множества пространственных точек, объединенных по тому или иному критерию, «определяются «извне»: посредством абстрактной линии, линии ускользания, или детерриториализации, следуя которой они существенно изменяются, вступая в отношения с другими» (Делез и Гваттари). 

Таким образом, в каждый конкретный момент времени ризоморфно организованное пространство демонстрирует наличие как наличных «линий артикуляции и расчленения ... территориальности», так и открывающих новые горизонты «движений детерриториализации и дестратификации» (Делез и Гваттари). Таким образом, «процессы детерриториализации и территориализации» оказываются имманентно связаны и неразрывны, «будучи включенными друг в друга» (Делез и Гваттари), и именно эта их взаимная включенность обеспечивает эволюционный потенциал топосов, выступая условием возможности подлинной новизны как таковой. 

Согласно классическому примеру Делеза и Гваттари, «оса и орхидея образуют ризому, будучи гетерогенными»: «орхидея детерриториализируется, создавая образ, калькируя осу; а оса в этом образе вновь территориализируется. Тем не менее она детерриториализируется, становясь частичкой аппарата размножения орхидеи; но она же вновь территориализирует орхидею, разнося пыльцу.  ...Подлинное становление, превращение осы в орхидею, превращение орхидеи в осу, каждое из этих становлений, обеспечивающее детерриториализацию одного и территориализацию другого, оба вида становления следуют друг за другом и сменяют друг друга согласно движению интенсивностей, которые в большей степени способствуют детерриториализации». 

А поскольку любой код есть процесс Д., постольку, аналогично, «книга — не образ мира, согласно укоренившимся верованиям. Она образует с миром ризому, происходит непараллельная эволюция книги и мира (парафраз выражения Р.Шовена «непараллельная эволюция двух существ, которые не имеют друг к другу никакого отношения»), книга обеспечивает детерриториализацию мира, а мир способствует территориализации книги, которая, в свою очередь, сама детерриториализируется в мире...» (Делез и Гваттари). 

На основании изложенного постмодернистская номадология приходит к выводу о принципиальной открытости как пространственной, так и структурной конфигурации любой предметности (см. [[Дестратификация]]): отсутствие жесткой ее определенности осмысливается как условие возможности ее потенциальной плюральности. Семантика концепта «Д.» в этом отношении фактически конгруэнтна семантике концепта «деконструкция» (см. Деконструкция), — их семантическое единство наглядно проявляет себя в постмодернистской концепции «письма» (см. [[Письмо]]): по оценке Делеза и Гваттари, собственно, «писать» имеет отношение не к «означивать», а к «межевать», «картографировать» даже неизвестную местность», т.е. прокладывать линии ускользания как линии возможного, но не единственного и даже не финального (и в этом плане — ускользающего) смысла. 

Отсутствие жестко однозначной финальной территориализации пространства фактически есть условие возможности различных версий его территориальных артикуляций, — подобно тому, как отсутствие смысла как определенного обеспечивает неопределенно бесконечное пространство генерации плюральных смыслов, — и в этом плане Д. фактически обеспечивает возможность смыслогенеза как такового (см. [[Нонсенс]], [[Метафизика отсутствия]]). 

В конкретно частном значении термин «Д.» применяется Делезом и Гваттари в контексте шизоанализа (см. [[Шизоанализ]]) для обозначения процедуры ускользания свободных и индивидуализированных («атомарных») «шизопотоков» от любых видов их интеграции (территориализации) в «молекулярные» макроансамбли (см. [[Машины желания]], [[Ретерриториализация]]).  
  

_М.А. Можейко_
	