__ГРАНИЦА ТЕКСТА__ — категория анализа художественного текста, позволяющая отделять возможный мир текста от мира объективной действительности (см. [[Текст]]). 

Г.Т. конституируется таким образом, что все высказывания художественного дискурса попадают в зону действия неявных, имплицитных операторов, локализующих эти высказывания (и соответственно текст) в сфере вымысла, fiction, что имеет ряд немаловажных следствий. 

Одним из таких следствий выступает выведение высказываний художественного дискурса из-под юрисдикции стандартных норм истинностной оценки (высказывания художественного текста истинны не вообще, а строго в рамках данного текста). Другим важным следствием является правило экзегетической текстовой локализации автора (см. [[Автор]]) и читателя, и диегетической локализации персонажей (относительное исключение — перволичностный нарратив, в котором автор-повествователь оказывается одним из персонажей — см. [[Нарратив]]). 

В принципе Г.Т. не может трактоваться абсолютно непреодолимой, причем пересечение границ текстового пространства в норме носит центростремительный (vs. центробежный) характер: автор (повествователь) и/или читатель в принципе могут быть введены внутрь текстового пространства, что наблюдается при традиционных внутритекстовых обращениях автора к читателю (ср. хрестоматийное пушкинское: _Читатель ждет уж рифмы розы,_ // _На вот, возьми ее скорей)._ 

В текстах с классическими принципами конструирования Г.Т. подобные фрагменты либо используются в роли инкрустаций, инкорпорированных в обычные коммуникативные структуры, либо помещаются авторами на пограничных, «отмеченных» участках текстового пространства с «приоткрытыми» границами (например, в прологах, эпилогах и т.п.), чем, собственно, лишний раз подчеркивается релевантность этих границ. 

В постмодерне с его установкой на программное уравнивание факта и артефакта (см. [[3 Books/PostModernism/Симулякр]]), текста и реальности (см. [[Трансцендентальное означаемое]]) степень проницаемости Г.Т. резко возрастает, становясь предметом особого деконструктивистски ориентированного обыгрывания. Так, постмодернистский автор может занимать демонстративно двойственную позицию, логически невероятным образом бытуя и вне, и внутри текста (ср. противоречивую позицию автора, совмещающего позицию повествователя в третьеличностном нарративе и одновременно действующего лица, в романе В.Набокова «Пнин»), или, балансируя на грани Г.Т., наделять условно-литературное, пишущее «я» атрибутами реального существования в действительном мире (ср. характерные фрагменты текстов Бродского: _Плачу. Вернее, пишу, что слезы_ // _льются, что губы дрожат...; Он, будучи на многое горазд,_ // _не сотворит — по Пармениду_ — _дважды_ // _сей жар в крови, ширококостный хруст,_ // _чтоб пломбы в пасти плавились от жажды_ // _коснуться_ — _«бюст» зачеркиваю — уст!_ и т.д.), накладывая при помощи подобных демонстраций проницаемости и условности Г.Т. яркие мазки на общую постмодернистскую картину универсальной текстуализации мира. (См. [[Постмодернистская чувствительность]].)  
  

_Е.Г. Задворная_
