__АНТИ-ЭДИП__ — парадигмальная фигура постмодернистской философии, фиксирующая отказ последней — в общем контексте переосмысления феномена детерминизма — от презумпции принудительной каузальности, предполагающей наличие внешней (по отношению к объекту изменений) причины как фактора внешнего причинения. Введена Делезом и Гваттари в контексте методологии шизоанализа (см. [[Шизоанализ]]). 

В отличие от психоаналитической интерпретации бессознательного как травмирующим образом детерминированного со стороны внешних факторов, шизоанализ постулирует не только возможность, но и необходимость конституирования субъективности (бессознательного) в качестве свободного, и в первую очередь это предполагает свободу от внешнего причинения, принудительной каузальности, что влечет за собой аксиологическую негацию символа Отца в его традиционном психоаналитическом понимании и интенцию на разрушение Эдипова комплекса (см. [[Эдипов комплекс]] ) как базового символа классической традиции. 

В данном аспекте установка шизоанализа во многом совпадает с установкой структурного психоанализа Лакана, усматривающего в деспотизме «символического порядка» языка символизацию отцовской доминанты (см. Лакан). В обрисованном контексте шизоанализ обозначает свою резко критическую позицию по отношению к психоанализу, радикально дистанцируясь от последнего. Основанием указанной критики выступает то обстоятельство, что, по оценке шизоанализа, «психоанализ принимает участие в буржуазном угнетении в самом общем виде» (Делез, Гваттари). Сущность этого участия заключается, по мнению Делеза и Гваттари, в педалировании психоанализом идеи детерминированности (травмированности — причем, с точки зрения шизоанализа, параноидальной — см. [[Машины желания]]) бессознательного со стороны внешних по отношению к нему социальных структур — вне какой бы то ни было попытки исследования условий возможности его свободы. 

Типичным примером в данном случае может служить культивируемый психоанализом «фамилиализм», интерпретационно погружающий функционирование бессознательного в детерминационную зависимость от такой «псевдоструктуры», как семья. Делез и Гваттари говорят в этом контексте об «эдипизации» бессознательного, сознания и культуры в целом: «параноидальный отец эдипизирует сына». Таким образом, согласно шизоаналитической оценке, «психоанализ ... не только в теории, но и на практике подчиняет бессознательное древовидным структурам, иерархическим графикам, резюмирующей памяти, центральным органам». 

Сама психоаналитическая процедура, по мнению Делеза и Гваттари, имеет своим результатом усугубление того калькирования отцовской доминанты, которое является неизбежным следствием фамилиализма, в то время как бессознательное — в свободном своем проявлении — должно быть не однозначной линейной «калькой», но открытой для версификационных прочтений «картой» (см. [[Ризома]], [[Номадология]], [[Шизоанализ]], [[Тело без органов]]): «Фрейд заведомо принимал в расчет картографию (автохтонного для пациента бессознательного) но лишь для того, чтобы совместить ее с фотографией родителей». 

В этом смысле практика психоанализа оценивается в шизоанализе как травмирующая: «задумайтесь о том, что произошло с маленьким Хансом в детском психоанализе: его ризому безжалостно крушили, пачкали его карту, куда-то прятали ее, блокировали все выходы до тех пор, пока не удалось внушить ему стыд и чувство вины, пока стыд и чувство вины не укоренились в нем». В противоположность этому, шизоанализ ставит перед собой диаметрально иные задачи, «добивается совсем другого состояния бессознательного»: для данной методологии главная цель заключается отнюдь «не в том, чтобы редуцировать бессознательное», но, напротив, в том, чтобы его «создать» — на основе (и, в свою очередь, как основу) «новых высказываний, других желаний». 

Пафос шизоанализа заключается в высвобождении бессознательного из-под гнета «псевдоструктур», освобождении шизоидальных потоков желания от параноидальных ограничений: по словам Делеза и Гваттари, «позитивная задача шизоанализа: обнаружение у каждого машин желания, независимо от любой интерпретации». Бессознательное трактуется шизоанализом в качестве самодетерминирующейся процессуальности, т.е. как «нечто, порождающее самого себя». Поскольку первым бастионом психоанализа, на который обрушивается шквал шизоаналитической критики, выступает «фамилиализм», постольку самый разрушительный удар направляется на концепт «Эдипова комплекса» ([[Эдипов комплекс]]). 

Базовая для психоанализа метафора Эдипа становится для шизоанализа олицетворением однозначно линейной внешней каузальности, и в этом контексте вынесение концепта «Анти-Эдип» в заглавие первого тома «Капитализма и шизофрении» может быть истолковано как фиксация анти-линейной ориентации шизоаналитической методологии. Фигура Эдипа интерпретирутся шизоанализом как принципиально альтернативная свободной («сингулярной», «молекулярной», «шизофренической») форме бессознательного, противопоставляющая ей презумпции связанности («молярности», утраты самости в агрегате) и подчиненности центру этого агрегата, олицетворенному в структуре семьи Отцом (ядром нуклеарного агрегата). 

По формулировке Делеза и Гваттари, «функция Эдипа как догмы или «нуклеарного комплекса» неотделима от насилия». Целью шизоанализа становится «деэдипизация бессознательного», а лозунгом — «шизофреническое — вместо Эдипова». Фигура Эдипа фактически подвергается в шизоанализе остракизму: по образному выражению Делеза и Гваттари, «бессознательное — изначально сирота». В контексте оппозиции «Шизофрения — Паранойя» (см. [[Шизоанализ]], [[Машины желания]]) Эдипов комплекс локализуется на предельно параноидальном полюсе, в то время как «шизофреник сопротивляется невротизации. Имя отца к нему не прилипает», а потому он фактически персонифицирует собою свободу, выступая носителем бессознательного, прорвавшегося сквозь ограничения «социальных машин» и реализовавшего себя поперек жестких направляющих осей интегральных «псевдоструктур» социальности, в первую очередь — семьи: «желание — сирота, анархист и атеист». 

Наряду с фигурой А.-Э., фундаментальный для постмодернистской интерпретации детерминизма отказ от идеи внешней причины находит свое выражение в серии аналогичных парадигмальных фигур: применительно к постмодернистской текстологии в этом ряду может быть обозначена фигура «смерти Автора» как внешней причиняющей детерминанты текста (см. «Смерть Автора»), применительно к «генеалогии» (см. Генеалогия) и номадологии (см. Номадология) — фигура «смерти Бога» как финальной и исчерпывающей внешней детерминанты (см. [[Смерть Бога]]). 

Семантический изоморфизм данных фигур находит свое выражение в их параллельном употреблении многими авторами: так, например, по Р.Барту, если классически понятое «произведение включено в процесс филиации», то постмодернистски понятый текст не предполагает наличия внешней по отношению к нему (вневербальной) причины, ибо он есть не что иное, как преходящее состояние самодостаточной процессуальности письма, — по выражению Р.Барта, «что же касается Текста, то в нем нет записи об Отцовстве». (См. также [[Неодетерминизм]], [[Смерть Бога]], [[Шизоанализ]], [[Машины желания]].)  
  

_М.А.Можейко_
