__«РАЗЛИЧИЕ И ПОВТОРЕНИЕ»__ — книга Делеза («Différence et Repetition», 1969). 

По мысли Делеза, «обсуждаемый здесь сюжет явно присутствует в воздухе нашего времени. Можно выделить знаки этого явления: все более и более подчеркнутая ориентация Хайдеггера на философию онтологического Различия; применение структурализма, основанное на распределении различительных признаков в пространстве сосуществования; искусство современного романа, вращающееся вокруг различия и повторения не только в наиболее отвлеченных размышлениях, но и в результативных техниках; открытия в разнообразных областях присущей повторению силы, свойственной также бессознательному, языку, искусству. Все эти признаки могут быть отнесены на счет обобщенного антигегельянства: различие и повторение заняли место тождественного и отрицательного, тождества и противоречия. Происходит это потому, что различие не включает отрицание, позволяя довести себя до противоречия лишь в той мере, в которой его продолжают подчинять тождественному. Главенство тождества... предопределяет собой мир представлений». Современный же мир, по Делезу, есть мир симулякров (см.[[3 Books/PostModernism/Симулякр]]). Все тождества только симулированы, возникая как оптический «эффект» более глубокой игры — игры различия и повторения. 

У истоков «Р.иП.», согласно Делезу, два направления исследований: 
- понятие различия без отрицания, ибо именно различие, не подчиненное тождественному, не дойдет до оппозиции и противоречия; 
- понятие повторения, когда физические, механические или голые повторения (повторение Одинакового) обнаруживают свою причину в более глубоких структурах скрытого повторения, где маскируется и смещается «дифференциальное». 

Цель «Р.иП.» — «выявить приближение к связности, не более присущей нам, людям, — чем Богу или миру». Согласно концепции «Р.иП.», различие само по себе исключает всякую связь различного с различным, делавшую его мыслимым. Различие становится мыслимым, подчиняясь четырехстепенному принуждению представления: тождественности понятия, оппозиции предиката, аналогии в суждении, подобию в восприятии. 

В основании «классического мира репрезентации», как отметил Фуко, лежат «четыре корня принципа разума»: 
- тождественность понятия, отражающаяся в разуме (смысле) познания; 
- оппозиция предиката, развивающаяся в разуме (смысле) того, что происходит; 
- аналогия в суждении, распределенная в разуме (смысле) существования; 
- подобное в восприятии, определяющее разум (смысл) действия. 

Переставая быть мыслимым, различие исчезает в небытии. Наибольшее усилие традиционной философии, согласно Делезу, было придать «представлению бесконечность», распространить представление на слишком большое и слишком малое в различии. По мысли Делеза, гегелевское противоречие как бы доводит различие до конца; но это тупиковый путь, сводящий его к тождеству, придающий тождеству достаточность, позволяющую ему быть и быть мыслимым. Противоречие является _наибольшим_ различием лишь по отношению к тождественному, в зависимости от тождественного. К различию же, акцентирует Делез, «весьма плохо применима альтернатива конечного и бесконечного в целом, как составляющая лишь антиномию представления». 

Различение образца и копии — первое строгое различение, установленное Платоном. Второе — еще более глубокое — различение самоей копии и фантазма. Копии у Платона основаны на связи с образцом, симулякры же дисквалифицируются как не выдержавшие испытания копией и требованием образца. Платоновское желание изгнать симулякр влечет за собой подчинение различия: образец может быть определен лишь посредством позиции тождества как сущности. Так как подобие внутреннее, нужно, чтобы сам образец обладал внутренней связью с бытием и истиной, в свою очередь, аналогичной образцу. Копию можно отличить от симулякра, лишь подчиняя различие инстанциям Одинакового, Подобного, Аналогичного и Противоположного. 

По Делезу, воспроизведение суть место трансцендентальной иллюзии: кульминацией в этом контексте выступает «позиция тождественности мыслящего субъекта как принципа тождественности понятия вообще». Восстановить различие в мышлении — значит развязать первый узел, состоящий в представлении о различии как тождестве понятия и мыслящего субъекта. По мнению Делеза, подчинение различия подобию, трактовка негативного как подчиненного различию в виде ограничения или оппозиции суть иллюзии, которые необходимо преодолеть. Суть дела в том, что бытие одновременно полная позитивность и чистое утверждение, но «есть и (не)бытие — бытие проблематичного, бытие задач и вопросов, а вовсе не бытие негативного». Подчинение же различия аналогии в суждении, по Делезу, также бесперспективно: тождественность понятия предстает лишь тождественностью неопределенного понятия, Бытия либо «Я существую». 

Указанные иллюзии классической философии, по мысли Делеза, точно так же деформируют и «повторение». Повторение традиционно представлено как полное подобие или высшее равенство; повторение представлено _вне_ понятия как непонятийное различие, _всегда предполагающее тождественное понятие._ Итак, резюмирует Делез, тождественность понятия в представлении единым движением включает в себя различие и доходит до повторения. Повторение в итоге может тогда «получить лишь негативное объяснение». Делез приводит пример: _«Нечто_ (бессознательное) повторяет, потому что _нечто_ (Я) вытесняет, потому что _нечто_ (Оно) лишено припоминания, узнавания и самосознания...». Но ведь повторение не довольствуется умножением образцов, оно выводит концепт из себя, заставляя его существовать во множестве образцов. По Делезу, «состояние концепта вне себя, или бесконечно повторяющейся части осуществляется в материи. Вот почему модель повторения отождествляется с чистой материей как дроблением тождественного...». 

Как отмечает Делез, обоснование как компонент процедуры репрезентации не просто кладет ей начало и делает ее возможной, но и _придает ей бесконечность._ Ведь обосновывать, значит «определять неопределенное». Репрезентация у Делеза «соединила индивидуацию с формой Я и материей мыслящего субъекта... Я для нее — не только высшая форма индивидуации, но и принцип узнавания и идентификации любого индивидуального суждения, направленного на вещи... репрезентация требует, чтобы _каждая индивидуальность была личной_ (Я), а _каждая особенность — индивидуальной_ (Мыслящий субъект)». История репрезентации, история икон — история длительного заблуждения философии. Как отметил Делез в «Предисловии», «как можно писать иначе, как не о том, чего не знаешь или плохо знаешь? Воображают, что именно об этом и есть что сказать. Берутся писать лишь в той точке знания, его высшей точке, которая разделяет наше знание и наше невежество и _переводит одно в другое._ Только так и решаются писать. Восполнить незнание значит лишь отложить письмо на завтра или, вернее, сделать его невозможным».  
  

_A.A. Грицанов_