__СОБЫТИЙНОСТЬ__ — понятие, введенное философией постмодернизма в контексте отказа от линейной версии прочтения исторического процесса и фиксирующее в своем содержании историческую темпоральность, открытую для конфигурирования в качестве релятивно-плюральных причинно-следственных событийных рядов, развернутых из прошлого — через настоящее — в будущее. 

Если при переходе от традиционной культуры к классической осевой семантический вектор развития представлений о времени разворачивается как переход от циклической временной модели к линейной, то современный переход к культуре постмодерна знаменуется радикальным отказом философии от линейной концепции времени. Последняя оценивается как метанаррация и в этом качестве подвергается десакрализации: так, в оценке Бодрийяра, «история — это наш утраченный референт, то есть наш миф». 

Понимание истории как линейного разворачивания С. из прошлого в будущее, предполагающее усмотрение в последовательности событий однозначной принудительной каузальности (см. [[Смерть Бога]]) и вытекающей из этого возможности одного (так называемого правильного) прочтения события, сменяются в постмодернизме установкой на интерпретационную плюральность нарративной (см. [[Нарратив]]) истории: как пишет Бодрийяр, «история была могучим мифом... который поддерживал одновременно возможность «объективной» связности причин и событий и возможность нарративной связности дискурса», — не случайно «век истории — это также и век романа». 

Исходной посылкой построения нелинейной модели исторической темпоральности выступает радикальный отказ от классической дифференциации прошлого, настоящего и будущего как трех однопорядковых темпоральных модальностей: по словам Делеза, «прошлое, настоящее и будущее — отнюдь не три части одной временности. Скорее, они формируют два прочтения времени, каждое из которых полноценно и исключает другое». Постулируемая Делезом принципиальная невозможность адекватного и исчерпывающего схватывания феномена временности в рамках линейных представлений не исключает, однако, признания линейности как одного из возможных (частных) вариантов осуществления (и, соответственно, прочтения) темпоральности. 

Предложенная постмодернизмом модель исторического времени являет собой, по мысли Делеза, более общий по сравнению со сложившимся вариант трактовки темпоральности, предполагающий, по меньшей мере, две возможных (и взаимоисключающих) проекции ее интерпретации. Итак, по Делезу, концептуально возможно двоякое видение исторического времени: «есть два времени: одно составлено только из сплетающихся настоящих, а другое постоянно разлагается на растянутые прошлые и будущие». 

Первая из зафиксированных временных ипостасей обозначается Делезом как «Хронос» — «физический и циклический Хронос изменяющегося настоящего» — во всей его полноте, отсутствии однозначной упорядоченности и открытости для формирования различных и многочисленных событийных цепочек, тянущихся из прошлого через настоящее в будущее. Каждая из таких цепочек, в свою очередь, обозначается Делезом как «Эон», т.е. «тропинка, простирающаяся вперед и назад». И если Хронос моделирует и репрезентирует в себе циклические аспекты темпоральности, то Эон — аспекты векторно линейной упорядоченности: по Делезу, время Хроноса «циклично... и зависит от материи, которая ограничивает и заполняет его», в то время как каждая отдельная событийная цепочка — это «бестелесный Эон, который развернулся, стал автономным, освободился от собственной материи, ускользая в двух смыслах-направлениях сразу: в прошлое и в будущее». 

Двигаясь в метафорике фундаментального для постмодерна смыслообраза лабиринта, Делез фиксирует, что лабиринт исторического времени принципиально ризоморфен (см. [[Ризома]]). Событийная развертка времени в Эоне никогда не обретает статуса универсальности — это одна из возможных версий течения исторического времени, ни в коей мере не претендующая на статус истории как таковой и сосуществующая в ряду равновозможных Эонов с другими версиями эволюции. Таким образом, Хронос являет собою типичную экземплификацию ризоморфной среды, в то время как Эоны в своей плюральности сопоставимы с плато ризомы, конкретными версиями текстовой семантики и т.п. 

Характеризуясь всеми чертами, присущими концепциям, развиваемым в традиции постмодернистского стиля философствования, модель исторического времени Делеза, тем не менее, удерживает в содержании базовых терминов соответствующие коннотации, связанные с функционированием последних в контексте философской традиции. Прежде всего, это касается трактовки Эона, т.е. «века» — как в смысле нейтрального хронологического отрезка, так и в смысле событийно наполненной и потому конкретно-определенной судьбы. В античной натурфилософии он понимался в качестве одного из возможных вариантов свершения космического цикла от его становления до деструкции (от «эонизации» до «апейронизации»). 

В свое время данный подход радикально модифицировал центральную для доэлейской натурфилософии проблему соотношения единого и многого, переведя ее на более абстрактный уровень осмысления и специфицировав в качестве проблемы соотношения вечности (т.е. неизменно пребывающего и все в себе содержащего «архэ» как бытия), с одной стороны, и преходящей временности последовательно разворачивающихся плюральных эонов (как бывания) — с другой. В соответствии с этим историко-философским контекстом, понятие Хроноса коннотируется у Делеза с актуальной бесконечностью, а Эона — с потенциальной. Указанное различение Хроноса и Эона (по критерию специфики характеризующих их вариантов осуществления бесконечности) находит свое наглядное проявление в интерпретации Делезом феномена настоящего. 

Применительно к Хроносу можно говорить об актуальной бесконечности, и настоящее характеризуется применительно к нему всей полнотой материальной С.: «настоящее — это все; прошлое и будущее указывают только на относительную разницу между двумя настоящими». И в этом отношении, по Делезу, «согласно Хроносу, только настоящее существует во времени. ...Всякое будущее и прошлое таковы лишь в отношении к определенному настоящему... но при этом принадлежат более обширному настоящему. Всегда есть более обширное настоящее, вбирающее в себя прошлое и будущее». 

Что же касается Эона, то применительно к нему уместно говорить о бесконечности потенциальной, и настоящее в этом контексте фактически лишается событийной наполненности, утрачивая традиционный онтологический статус: «настоящее — это ничто, чистый математический момент, ...выражающий прошлое и будущее, на которые оно разделено». По определению Делеза, «величайшее настоящее, божественное настоящее — это великая смесь, всеединство телесных причин». И если исходная «смесь» интерпретируется Делезом как хаотическая совокупность изолированных друг от друга сингулярных событий, сосуществующих в тотальном «настоящем» (Хронос или «глубина»), то «на поверхности» могут наблюдаться «Эоны» — ряды событий, организованные на основе определенных отношений сингулярностей друг к другу, т.е. связные и семантически значимые событийные последовательности: «Что же мудрец находит на поверхности? — ...Объекты-события, коммуницирующие в пустоте». 

Оформление Эона осмыслено Делезом как конституирование семантически значимой «событийной серии», т.е. особого расположения событий друг относительно друга, что задает их определенную хронологическую последовательность, в рамках которой как отдельное событие обретает семантическую значимость, так и Эон — историческую определенность («смысл сосредоточен на линии Эона»). Механизмом этого конституирования единства событийной серии выступают кооперативные взаимодействия отдельных сингулярностей: по словам Делеза, « судьба —  это ...прежде всего единство и связь... между событиями формируются отношения молчаливой совместимости или несовместимости». 

Иными словами, событийно значимая макроорганизация Эона обусловлена кооперацией сингулярностей на микроуровне темпоральности: «метаморфозы и перераспределения сингулярностей формируют историю. Каждая комбинация и каждое распределение — это событие». Для иллюстрации собственной концепции Делез обращается к монадологии Лейбница, в частности — к интерпретации последним монады в качестве «зеркала Вселенной»: единичные монады приводятся Делезом в соответствие с сингулярными событиями. В этой системе отсчета каждая монада в трактовке Делеза «улавливает и «ясно» выражает только определенное число сингулярностей, а именно те сингулярности, в окрестности которых она задана». 

Эон обретает качество исторического единства («идеальное событие» или «Событие» с большой буквы как макросмысл истории) именно благодаря «коммуникации событий», т.е. координации между собой единичных составляющих его событий (сингулярностей микроуровня), семантической соотнесенности их друг с другом в качестве причин и следствий, заставляющей их «коммуницировать между собой»: «сингулярные точки каждого события распределяются на этой (прочерченной случайной точкой) линии, всегда соотносясь со случайной точкой, которая бесконечно дробит их и заставляет коммуницировать друг с другом и которая распространяет ее, вытягивает их по всей линии. Каждое событие коммуницирует со всеми другими, и все вместе они формируют одно Событие — событие Эона». 

Анализируя процесс возникновения соотношений (кооперации, координации, взаимной коррекции) между событиями, Делез задается вопросом, каким образом и благодаря какому механизму «между событиями формируются внешние отношения молчаливой совместимости... Почему одно событие совместимо или несовместимо с другими? Ссылаться на каузальность нельзя, ибо роль здесь идет об отношении эффектов между собой ...Тут скорее сцепление непричинных соответствий, образующих систему отголосков, повторений и резонансов, систему знаков ...выражающая квазипричинность, а никак не принудительная каузальность». 

Событийные ряды формируются в качестве результирующих состояний кооперативных процессов («непричинных соответствий» и «резонансов») сингулярных событий на микро-уровне самоорганизующейся темпоральной среды. Последняя, собственно, и репрезентирует, по Делезу, «Событие» с большой буквы: «то, что вершит судьбу на уровне событий; то, что заставляет одно событие повторять другое, несмотря на все их различие; то, в силу чего жизнь слагается из одного и того же События, несмотря на пестроту происходящего... то, из-за чего в ней звучит одна и та же песня, на какие бы слова и лады ее ни перекладывали — все это происходит помимо связи причины и эффекта». Таким образом, отвергая презумпцию принудительной каузальности, Делез усматривает смыслопорождающий потенциал именно в процессе «коммуникации событий». 

Речь идет о «коннекциях», создающих «связность, некий синтез последовательности, налагаемый на отдельные серии», о «конъюнкциях», благодаря которым «осуществляется синтез сосуществования и координации между двумя разнородными сериями, и которые непосредственно несут на себе относительный смысл этих серий», и т.п. Согласно Делезу, кооперативность событий, т.е. координация их позиций в Эоне, обеспечивает хронологически организованное выстраивание событийного смысла и, в свою очередь, обеспечивается за счет так называемой «циркуляции смысла», синтезирующей отдельные прото-смыслы сингулярных событий в единую семантику (макросмысл) истории. В принципе подобное «циркулирующее» событие (равно как и слово в текстовом контексте) — «это пустое место, пустая полка, пустое слово... Рефрен песни, проходящий через все ее куплеты и вынуждающий их коммуницировать». 

Таким образом, интегральное, видимое «бытие — это уникальное событие, в котором все события коммуницируют друг с другом». Благодаря кооперативной интеграции отдельных сингулярностей, событийная среда реагирует и проявляет себя как целое: «нет ничего, кроме События — одного лишь События, Eventum tantun для всех противоположностей, которое коммуницирует с самим собой... и резонирует сквозь все свои разрывы». Именно за счет «коммуникации событий» возможно, по Делезу, «Единоголосие Бытия... — утверждение всех шансов в единичном моменте, уникальный бросок всех метаний кости, одно — Единственное Бытие всех форм и всех времен, ...единственный голос гула всех голосов, отзвук всех капель воды в море». В итоге концепция Делеза конституирует интегральное «Единоголосие Бытия» как зиждящееся на фундаменте кооперированных и коммуницирующих между собой сингулярностей: «чистое событие, коммуницирующее со всеми другими событиями и возвращающееся к себе через все другие события и со всеми другими событиями». 

Важную роль в процессе формирования Эона играют так называемые особые точки (или «пункты проблематизации»), своего рода фокусы семантического тяготения оформляющихся событийных серий, вокруг которых разрозненные отдельные события организуются в исполненные смыслом последовательности. Делез обозначает их как «узкие места, узлы, преддверия и центры; точки плавления, конденсации и кипения; точки слез и смеха, болезни и здоровья, надежды и уныния, точки чувствительности». Важнейшим свойством упомянутых выше «точек проблематизации» выступает также то, что они выступают своего рода пунктами версификации или ветвления разворачивающейся процессуальности событийно наполненного времени, что интерпретируется Делезом как способ бытия, альтернативный регулируемому линейным детерминизмом: «каждой серии структуры соответствует совокупность сингулярностей. И наоборот, каждая сингулярность — источник расширения серий в направлении окрестности другой сингулярности. В этом смысле в структуре содержится не только несколько расходящихся серий, но каждая серия сама задается несколькими сходящимися под-сериями». 

Делез фиксирует факт отношений своего рода «первичной событийной несовместимости», т.е. конституирует различие онтологического статуса так называемых «со-возможных» и «не-совозможных» событий. Моделируя (наряду с «со-возможными» событийными сериями) наличие серий «не-совозможных», Делез фактически задает ситуацию бифуркационного выбора в разворачивании темпоральности: события «не-совозможны, если серии расходятся в окрестностях задающих их сингулярностей», однако одна и та же темпоральная точка может оказаться истоком принципиально различных и не-совозможных Эонов, каждый из которых, тем не менее, выступает в качестве возможного. 

В качестве необходимого для конституирования событийного ряда (оформления или «развязывания» Эона) условия Делез полагает так называемое «потрясение» или «умопомешательство» темпоральной среды, т.е. ее аффективное состояние. Согласно Делезу, именно аффективное потрясение темпоральной среды — Хроноса — дает начало разворачиванию того или иного Эона: «но откуда именно он черпает свою меру?.. Не происходит ли фундаментального потрясения настоящего, то есть основы, опрокидывающей и сметающей всякую меру, — умопомешательства глубины, ускользающей от настоящего?». 

Вместе с тем в качестве необходимого для конституирования Эона условия Делез полагает вписанность его до поры рассеянной вне единого смысла С. в лоно Хроноса, т.е. наличие внешнего по отношению к нему событийного контекста. — Лишь при условии активного взаимодействия между структурирующейся С. и внешней темпоральностью возможно формирование Эона: «...два процесса, природа которых различна; есть трещина, бегущая по прямой, бестелесной и безмолвной линии; и есть внешние удары и шумный внутренний напор, заставляющие трещину отклоняться, углубляться, проникать и воплощаться в толще тела» (см. [[Складка]], [[Складывание]]). 

Обретение событием своего смысла мыслится у Делеза таким образом, что смысл этот черпается в «умопомешательстве» среды как отторжении самой возможности смысла, и в этом смысле «нонсенс» как лишенность смысла оказывается семантически креативным («дарует смысл»). Эон возникает из Хроноса в результате «сингулярного события», понятого Делезом как принципиально уникальное по своей природе и столь же случайное по своему проявлению: «Эон — прямая линия, прочерченная случайно точкой». 

Эта случайная сингулярность события фиксируется Делезом в метафоре субстанциально понятого феномена, который Делез, вслед за Платоном, обозначает посредством понятия «вдруг», придавая последнему событийный статус. В диалоге «Парменид» Платон проводит различие между понятиями «теперь» и «вдруг»: в отличие от субстанциально значимого «теперь», обретающего определенность настоящего посредством укорененности в пространственно-временном континууме «здесь» и «сейчас», «вдруг» обозначается Платоном как феномен, лишенный места (atopon) и не совпадающий с какой-либо одной (ни с одной) временной точкой: «это «вдруг», видимо, означает нечто такое, начиная с чего происходит изменение в ту или другую сторону. В самом деле, изменение не начинается с покоя, пока это — покой, ни с движения, пока продолжается движение; однако это странное по своей природе «вдруг» лежит между движением и покоем, находясь совершенно вне времени; но в направлении к нему и исходя из него изменяется движущееся, переходя к покою, и покоящееся, переходя к движению». 

Аналогично этому, Делез утверждает, что «согласно Эону, только прошлое и будущее присущи или содержатся во времени... Не прошлое и будущее отменяют здесь существующее настоящее, а момент «вдруг» низводит настоящее до прошлого и будущего». Именно квазисобытие «вдруг» выступает у Делеза квазипричиной выстраивания эволюционно направленного Эона в особую событийную последовательность, дифференцирующую внутри себя прошлое и будущее (линейный аспект динамики, — один из возможных стеблей ризомы). Именно «...таким «вдруг» ...выделяются сингулярные точки, спроецированные двояко: с одной стороны — в будущее, с другой — в прошлое; благодаря этому двойному управлению формируются основополагающие элементы чистого события». 

Сингулярное «вдруг»-событие развязывает тот или иной узел Хроноса, высвобождая соответствующий событийный вектор Эона, развернутый из прошлого в будущее. Формирование Эона трактуется Делезом в качестве необратимого процесса — событийная серия обладает свойством, аналогичным автокатализу: прямая линия Эона поддерживает сама себя, ибо «в ней звучит одна и та же песня, ...сцепление ...соответствий, образующих систему отголосков, повторений и резонансов». Данная необратимость, не допускающая ни возврата, ни отклонения от избранного вектора разворачивания, фиксируется Делезом в специфической (своего рода автокаталитической) интерпретации метафоры лабиринта: «нет ли в Эоне лабиринта, совершенно иного, чем лабиринт Хроноса, еще более ужасного?.. Вспомним еще раз слова Х.Л.Борхеса: я знаю Греческий лабиринт, это одна прямая линия...». 

В отличие от ризоморфного лабиринта Хроноса, лабиринт Эона линеен: «этот лабиринт сделан из одной прямой линии — невидимой и прочной». И если «Эон — будучи прямой линией и пустой формой — представляет собой время событий-эффектов», то принципиально процессуальный характер структурирующегося Эона порождает то, что фиксируется Делезом в качестве «трагедии» или «муки» события: последнее, претендуя на подлинное осуществление, т.е. укорененность в настоящем, тем не менее, реально никогда не может быть реализовано в present continuous, но всегда проявляет себя либо как ретроспективная «весть» из прошлого (даже в максимальном своем приближении к настоящему — лишь в режиме present perfect), либо как перспективный «вымысел» (замысел). 

По формулировке Делеза, «мучительная сторона... события в том, что оно есть нечто, что только что случилось или вот-вот произойдет; но никогда то, что происходит». Вместе с тем, «вдруг» лежит в самой основе нелинейности как таковой: именно этот квази-феномен, порожденный имманентной нестабильностью среды, обусловливает ветвление событийных серий, задавая плюральную вариативных равно возможных (но не-со-возможных) версий событийной динамики, т.е. определяя Эоны как серии событий с «различиями, которые регулируются странным объектом». Таким образом «вдруг»-событие фактически выступает в качестве импульса, не только приводящего к «развязыванию» того или иного конкретного Эона, но и семантически определяющего все его ветвления, задавая необратимый вектор разворачивания С.: «Эон циркулирует по сериям, без конца отражая и разветвляя их». 

Выбор той или иной из расходящихся «не-совозможных» серий во многом определяется, согласно Делезу, тем, какие именно (но всегда принципиально случайные) пересечения данной событийной серии с другими сериями событий имели место в прошлом, т.е. каким именно путем подошла серия к точке своего ветвления. Однако «выбор» Эоном той или иной версии своего разворачивания из ряда возможных (но «не-совозможных») реализуется принципиально случайным образом, что в системе отсчета познающего субъекта оборачивается принципиальной непредсказуемостью перспектив разворачивания С. Эта неоднозначность выбора в ходе разворачивания Эона того или иного эволюционного вектора, не позволяющая загодя дать определенный ответ на вопрос о перспективах развития событийной серии, оценивается Делезом не в качестве результата когнитивной несостоятельности субъекта, но в качестве онтологически фундированной характеристики исследуемой предметности. По словам Делеза, «нужно покончить с застарелой привычкой рассматривать проблематическое как субъективную категорию нашего знания, как эмпирический момент, указывающий только на несовершенство наших методов и на нашу обреченность ничего не знать наперед ...Проблематическое является одновременно и объективной категорией познания, и совершенно объективным видом бытия». 

Таким образом, Делезом фактически предложен «иной способ прочтения времени», предполагающий трактовку последнего не в качестве данного, но в качестве конструируемого, ибо, по Делезу, «есть два времени, одно имеет всегда определенный вид — оно либо активно, либо пассивно; другое — вечный Инфинитив, вечно нейтрально»: как пишет Делез, «чистый Инфинитив — это Эон, прямая линия, пустая форма и дистанция... Инфинитив несет в себе время». Подобный подход к феномену темпоральности практически изоморфен синергетической трактовке времени как «конструкции». Моделируя понимание мира как, по оценке И.Пригожина, «более тонкой» (в сравнении с описываемым классической наукой «вневременным миром высшей рациональности — миром Спинозы») формы реальности, «охватывающей законы и игры, время и вечность», синергетика, как пишут И.Пригожин и И.Стенгерс, фактически ставит вопрос о том, что «возникла настоятельная необходимость в новом синтезе», а именно — в синтезе восходящей к классической (метафизической) онтологии концепции наличного бытия и основанной на идее времени концепции становления». Модель исторического времени, предложенная Делезом, фактически и может быть оценена в качестве образца подобного синтеза, предпринятого в контексте современной философии. (См. также [[Событие]], [[Хронос]], [[Эон]].)  
  

_М.А. Можейко_

