__АНТИ-ПСИХОЛОГИЗМ__ — парадигмальная установка, постулируемая модернизмом (см. [[3 Books/PostModernism/Модернизм]]) и в особенности постмодернизмом (см. [[3 Books/PostModernism/Постмодернизм]]), которая заключается в программной элиминации субъективного фактора при интерпретации феноменов культуры. 

Традиция А.-П. исходно конституируется в сфере методологии и теории познания. В отличие от классической философии, фундированной презумпцией объективности содержания адекватного знания о мире, основанного на эмпирических данных чувственного опыта (идея «отражения»), философия 20 в. подвергает этот «психологизм» радикальному сомнению — по меньшей мере, по трем основаниям: 
1. трансцендентализм семантически сопрягает психологизм с когнитивным натурализмом, в силу чего теория познания, отвечающая требованиям анти-натурализма, мыслится как базирующаяся на парадигме А.-П. (от Марбургской школы неокантианства в модернизме — до «трансцендентального эмпиризма» Делеза); 
2. принцип А.-П. ставится во главу угла в программно не(анти)-психологической концепции субъективности Э.Гуссерля (гуссерлианская программа де-натурализации и де-психологизации не только познания, но и культуры в целом); 
3. неопозитивистский эмпиризм (парадигма sense data) также преодолевает психологизм эмпириокритицизма (программа дистанцирования методологии от «психологии научного открытия» у Г.Рейхенбаха и др.). 

Традиция А.-П. в современной ее артикуляции программной ориентации и художественной практики модернизма в искусстве, например, позднего экспрессионизма ( [[3 Books/PostModernism/Экспрессионизм]] ), осуществившего радикальную переориентацию с презумпции выражения субъективного состояния художника на презумпцию выражения сущности объекта «как он есть» (Э.Л.Кирхнер) — вплоть до стратегии «деформации формы» как средства проникновения за феноменологическую видимость к ноуменальной сущности объекта (от Дж.Энсора — к Э.Хеккелю, Э.Х.Нольде, В.Кандинскому и К.Шмидту-Ротлуффу). 

Классическими произведениями А.-П. этого периода могут рассматриваться: серия «Портреты городов» О.Кокошки, визуальный ряд которой фундирован не презумпцией чувственно-эмоционального их восприятия, но, напротив, рациональным знанием о специфике их истории, культуры и традиций; офорты М.Бекмана, понятые как «наборы визуальных шифров» и др. 

Тенденция А.-П. находит свое содержательное развитие в контексте кубизма ( [[3 Books/PostModernism/Кубизм]] ), опирающегося на определенные идеи Платона, Канта и Гегеля (по оценке Рейнгардта, «сын пармского крестьянина Жюль Брак усвоил философию в застольных разговорах начала века») и программно ставящего своей целью моделирование возможных миров: искусство предстает не как изобразительная, но как конструктивная деятельность. В рефлексивной самооценке Х.Гриса, «кубизм есть только новый способ представления вещей», и, согласно «Манифесту кубизма» (1912), кубистское произведение есть концепция мира, созданная посредством знаковых кодов. В этом отношении эволюция художественной программы кубизма претерпевает ту же эволюцию, что и экспрессионистская: от «бунта против вещей» и презумпции «выразить то, что было в нас самих» у раннего П.Пикассо — до его же программного требования «слиться с объектом», т.е. «скорее изображать вещи такими, какими их знают, чем такими, какими их видят». 

В контексте данной установки интенция кубизма на А.-П. объективируется в программе антивизуализма: принципиальное «отрицание наивного реализма» предполагало в кубизме «отказ от зрения» как традиционной основы живописи с ее презумпцией перспективы и ракурса видения объекта. Призыв П.Пикассо «уважайте объект!» предполагает восприятие последнего вне каких бы то ни было сиюминутных ассоциаций, имеющих субъективно-психологическую подоплеку. Согласно кубистской концепции творчества, художник должен быть «чист» и независим от собственного, личного и личностного видения объекта, — в позднем кубизме конституируется так называемая «секта чистых» или «пуризм» (не случайно А.Сальмон сравнивал кубизм с религией гугенотов). 

В контексте развития А.-П. кубистская «война против зрения» (П.Пикассо) может быть рассмотрена как выражение идеи элиминации субъекта — в данном случае субъективной точки зрения — в предельно простом, оптико-топографическом ее понимании. По оценке Г.Аполлинера, в кубизме «художники, не будучи более ограниченными чем-то человеческим, представляют нам произведения более умозрительные, нежели чувственные». 

Своего апогея в рамках модернизма стратегия А.-П. достигает в таком направлении, как футуризм ( [[3 Books/PostModernism/Футуризм]] ) с его сформулированным Маринетти программным требованием «заменить психологию человека, отныне исчерпанную, лирическим завладением материалом». Традиционный психологизм не просто отрицается в футуризме, но заменяется пафосным механицистским объективизмом — вплоть до сформулированной в «Манифесте футуристической живописи» (1910) идеи «создания механического человека с заменимыми частями» (см. Маринетти). 

Следует, однако, заметить, что в полемике кубизма с футуризмом в 1912 кубизм обвинял последний в сюжетности и литературности, а тем самым — в уступке психологизму, конкретно имея в виду такие направления футуристической живописи, как динамизм и симультанизм, могущие быть отнесенными к неоимпрессионизму (например, тезис Дж.Баллы о том, что «у бегущих лошадей не по четыре ноги, а по двадцать»). 

Финальная дискредитация психологизма осуществляется в дадаизме: по признанию М.Дюшана, относящемуся к дадаистскому периоду его творчества, «я ... стремился изобретать, вместо того, чтобы выражать себя» (см. [[Дадаизм]]). 

Своего апогея в рамках модернизма традиция А.-П. достигает в контексте эстетической концепции «невозможного искусства», фокусирующего внимание не на эмоциональной сфере человека, но на «свойствах материалов» и пафосно провозгласившего программу конституирования «микроэмоционального искусства» (см. [[Невозможное Искусство]]). 

В неклассической философии А.-П. находит свое развитие не только в философии искусства (например, в анализе «дегуманизации искусства» у Ортеги-и-Гассета), но и во многих иных предметных областях. Так, например, в контексте проблемы интерпретации А.-П. проявляет себя как ориентация на отказ от традиционного видения интерпретации текста (понимания) как реконструкции исходного авторского замысла (эволюционное движение от «биографического анализа» Г.Миша к структурализму, ориентированному на трактовку интерпретационной процедуры как основанной на выявлении объективных гештально-организационных характеристик текста — см. [[Интерпретация]]). В структурном психоанализе субъект характеризуется как «децентрированный», растворенный в формах языкового порядка (см. Лакан). 

В целом, современная философия констатирует парадигмальный поворот в интерпретации самого феномена субъекта: не только психологически артикулированный (так называемый «вожделеющий») субъект фрейдистского типа, но и рациональный субъект типа декартовского уступают место деперсонифицированной презентации культурных смыслов (языка): по оценке Дерриды, неклассическая философия практически осуществила деструкцию таких фундирующих саму идею субъективности феноменов, как «самодостаточность и самоналичие». 

Идущая от философского и художественного модернизма (от структурного анализа и дадаизма — прежде всего), линия А.-П. как растворения субъективности в семиотическом пространстве языка находит свое развитие в философии постмодернизма. Свою цель в данной сфере постмодернизм формулирует следующим образом: «взломать ... пока еще столь герметическую преграду, которой удерживает вопрос о письме ... под опекой психоанализа» (Деррида). Согласно постмодернистскому видению дискурсивных практик письма и чтения, последние задают семиотическое пространство, в рамках которого «производимое действие совпадает с переживаемым воздействием; пишущий пребывает внутри письма, причем не как психологическая личность... а как непосредственный участник действия» (Р.Барт). 

Утрата субъектом психологической артикуляции приводит к тому, что он не только теряет личностные качества и деперсонифицируется (становится «кодом, не-личностью, анонимом»), но и исчезает в целом — как явление: «он — ничто и никто ... он становится ... зиянием, пробелом» (Кристева). (См. также [[Смерть Субъекта]], [[Смерть Автора]], [[Трансцендентальный эмпиризм]] 
  

_М.А. Можейко_
